Проклятие Чёрного Рыцаря

6

Ночь выдалась холодной, с резким ветром, бившимся в створки окон. Элис не спала. Медальон все еще лежал на столе, и каждый раз, когда она пыталась не смотреть на него, взгляд невольно возвращался к потускневшему серебру.

Она зажгла свечу и вышла из спальни. Тихо, не привлекая внимания, спустилась в нижнюю галерею и направилась в библиотеку. Здесь всегда было прохладно, стены пахли старой бумагой, древесиной и чем-то неуловимо домашним.

Дневник отца хранился за фолиантами хроник. Она прятала его туда, где, как казалось, никто не станет искать — за скучными трактатами о налоговой системе при короле Адельмаре. Элис достала потертую тетрадь, покрытую аккуратным почерком, и уселась на лавку у окна.

Некоторые записи были короткими — перечисление расходов, наблюдения за состоянием земель. Но ближе к середине начинались заметки, которые она перечитывала не раз, не до конца понимая их значение. Сегодня взгляд зацепился за одну из них:

«Л. вновь прислал письмо, требуя пересмотра границ. Мне это не по нраву. Он говорит от имени короля, но его почерк — всегда от имени себя самого. Я боюсь, что в этом союзе я лишь пешка. Но что я могу сделать? Ради Элис — подчинюсь.»

Элис провела пальцами по строчкам, сердце стучало чаще. Л. — неужели Лоренс Грейстоун? Или кто-то другой? Почему отец подчинился, если не доверял? Кто заставил его?

За окнами хлестал ветер, и вдруг, как будто откликаясь на ее мысли, дверь скрипнула. Элис резко обернулась.

В проеме стоял сэр Грегор. Он не сразу вошел, просто смотрел, будто оценивая ситуацию.

— Простите, миледи. Я не хотел вас напугать. Я увидел свет — и решил, что кто-то проник в библиотеку.

— Вы дежурите по ночам теперь? — Спросила она, пряча тетрадь под столешницу.

Он кивнул и сделал шаг внутрь.

— Иногда стоит доверять собственным глазам. Или недоверию. Вы, похоже, искали ответы.

Элис смотрела на него сдержанно.

— А вы?

— Задаю вопросы, — кивнул он, подходя ближе. — Например, почему вы все чаще ходите по замку ночью?

— Потому что днем мне слишком много улыбаются те, кто, возможно, готовит мне гибель.

Они замолчали. За окном снова завыло. Грегор подошел к полке, провел рукой по корешкам.

— Вы боитесь меня, Элис? — спросил он вдруг.

Она посмотрела прямо в его лицо. Оно было утомленным, суровым, с еле заметной тенью грусти в глазах. Нет, она не боялась его. Она боялась того, что чувствовала рядом с ним. Чувств, которым не доверяла.

— Я не знаю, кто вы, сэр Грегор. Вот чего я боюсь.

Он кивнул. Понимающе. И вдруг, неожиданно для нее, сел напротив, скрестил руки.

— Вы не обязаны мне верить. Но, может, стоит начать хотя бы с одного разговора, не как страж и хозяйка, а как… просто двое, запертые в этом замке.

Она медленно кивнула, напряжение в плечах чуть ослабло.

— Расскажите что-нибудь. О себе. Не о долге и не о короле.

Он усмехнулся — уголки губ дрогнули впервые за все время.

— Когда мне было семь, я сбежал из замка своего отца, потому что хотел стать менестрелем. Украл плащ слуги, выучил две баллады и пошел пешком до ближайшего тракта. Меня нашли через два дня, замерзшего, но упрямого. — Он качнул головой. — С тех пор у меня было строгое воспитание. И никаких баллад.

Элис хмыкнула, не ожидая услышать нечто подобное.

— А сейчас? Все еще хотите сбежать?

— Иногда, — признался он. — Но теперь я знаю, что сбежать от прошлого невозможно. Его можно лишь осмыслить. Или принять. А вы? Кем бы вы стали, если бы могли выбрать?

Она задумалась. Ответ пришел не сразу.

— Я бы путешествовала. Собирала бы легенды, истории. И писала бы их. Хотела бы увидеть, как люди живут за пределами этих холмов.

Грегор кивнул.

— Тогда, быть может, у нас есть кое-что общее. Жажда правды и немного безрассудства.

Их взгляды снова пересеклись. Что-то между ними стало меняться — не резко, не очевидно, но почти осязаемо.

Он встал, склоняясь в легком поклоне.

— Я оставлю вас. Но если захотите поговорить — просто зажгите свечу в этом окне. Я увижу.

Он ушел, а Элис еще долго сидела в библиотеке, в окружении старых книг, дневника отца и легкого следа тепла, который остался после Грегора. И впервые за долгое время ей не хотелось быть одной.