Проклятие Чёрного Рыцаря

7

На следующий день, когда Элис проснулась, обыденные звуки казались слишком громкими, взгляды слуг — чуть настороженными. Даже птицы под крышей молчали.

Матильда вошла в ее покои с подносом. Необычно молчаливая.

— Ты не спала? — Спросила Элис, заметив серые круги под глазами старой ключницы. — И где Беатрис?

— Я… ходила в часовню, — тихо ответила та, ставя чашу с настоем на столик. — Исповедовалась. Хотела поговорить с вами, госпожа, поэтому пришла вместо Беатрис.

Элис отложила письмо и посмотрела на нее пристальнее:

— У тебя что-то случилось?

Матильда колебалась. Ее лицо было задумчивым, словно она боролась с чем-то внутри.

— Отец Мориен… он сказал, что в прошлом этого замка скрыто много несправедливости. Он знал вашего отца. И намекнул, что кое-что из того, что хранилось в нижнем архиве, могло бы пролить свет на многие тайны. Но он будто испугался собственных слов.

— Что именно он сказал?

— Он сказал, что «не все, что потеряно, следует находить». И что мне лучше не впутываться.

— Ты знаешь, что за архив он имел в виду?

— Старая кладовая за северной галереей. Там сейчас почти ничего не хранят, но ваш отец держал там сундук с бумагами. Я помогала ему убирать…

После завтрака Элис решила направиться в упомянутое место. Ее сердце сжималось от волнения и страха, но она чувствовала, что больше не может откладывать. Пройдя через галерею, она уже свернула к лестнице, ведущей вниз, когда в проеме окна заметила вьющийся над крышей дым.

Она застыла, вглядываясь, затем развернулась и бросилась назад.

— Пожар! — Крикнула она, выбегая на внутренний двор. — Пожар в северном крыле!

Грегор как раз в этот момент тренировался с оруженосцами. Без доспехов, в простой рубахе, он двигался уверенно и быстро. Услышав ее голос, он мгновенно обернулся. Увидев дым и испуганное лицо Элис, он рванул следом за ней.

— Миледи, стойте! Не входите туда!

Но Элис уже бежала по галерее, а он догнал ее у самой кладовой. Огонь бушевал в узкой комнате — действительно, в той самой кладовой. Пламя уже съело старую мебель, стены трещали от жара. Кто-то вытащил обугленный сундук, но бумаги внутри уже дымились, превращаясь в пепел.

— Быстрее! — выкрикнул Грегор, прикрывая Элис от падающего потолка. — Отойдите, миледи!

Когда огонь, наконец, удалось потушить, Элис стояла среди мокрых камней и смотрела на обгоревший сундук, внутри которого лежал ее шанс на правду.

— Это не случайность, — прошептала она. — Кто-то хотел, чтобы эти бумаги исчезли.

Грегор посмотрел на нее серьезно, лицо его было закопчено, но глаза не теряли внимательности.

— Значит, вы стали слишком близки к чему-то важному.

Она обернулась и посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Подошла ближе, чтобы никто, кроме него, не услышал, что она скажет.

— Сегодня утром… Матильда рассказала мне кое-что. А потом случился пожар. Грегор, вы верите в совпадения?

Он усмехнулся.

— Я верю в то, что совпадения часто хорошо спланированы.

Он предложил ей выйти во двор, Элис согласилась. Последствия пожара придется убирать позже. Они прошли в тень арки, подальше от любопытных глаз.

— Когда я был юношей, — вдруг заговорил он, — я думал, что сила решает все. Я был готов умереть за честь, за слово, за идею. Но потом… я видел, как умирают те, кто даже не знал, за что борются. И понял: самое страшное — жить в неведении. Быть пешкой.

Он замолчал, глядя в ее глаза.

— Я не хочу, чтобы вы стали пешкой, Элис.

— Я не хочу быть ею, — ответила она. — Но мне страшно. Кажется, все, что я знаю о своей семье, — ложь.

— Тогда давайте узнаем правду. Вместе.

Он протянул ей руку. Она не взяла ее, но и не отвернулась. И этого, на этот раз, оказалось достаточно.

***

День после пожара выдался неспокойным. Слуги поговаривали о дурных знаках, молча переглядывались, шептались за спинами господ. Кто-то утверждал, что слышал шаги в северной галерее ночью до пожара. Другие говорили, что видели неясную фигуру, скользнувшую по коридору. Атмосфера сгущалась, словно замок выталкивал наружу всех, кто пытался добраться до истины.

Матильда, пережившая ночь с молитвой, держалась бодро, но стала молчаливее. Элис чувствовала, как старушка напряженно следит за каждым словом и движением гостей. Хотя единственным гостем был Грегор и его люди. Когда один из слуг — юный поваренок — заявил, что уходит, потому что "больше не может спать в доме, где огонь сам собой вспыхивает из стен", Матильда только перекрестилась.

— Это только начало, — прошептала она Элис. — Люди чувствуют страх. А страх опаснее огня.

После обеда Элис спустилась в внутренний двор. Грегор тренировался, как и накануне, но теперь его движения были резкими, сосредоточенными. Ее появление он заметил сразу.

— Миледи, — проговорил он, вытирая лоб. — Вы ищете меня?

— Нет, просто… хотела подышать свежим воздухом. После вчерашнего — трудно оставаться взаперти.

Он кивнул. Несколько мгновений они молчали, слушая удары деревянных мечей.

— Вы не похожи на человека, которому безразлична судьба других, — внезапно сказала Элис.

Он усмехнулся:

— А вы не похожи на аристократку, которую заботит мнение старой слуги.

Она вздохнула:

— Иногда именно старые слуги знают правду лучше всех.

— Или боятся ее, — ответил он. — Вы много думаете о прошлом, Элис. Это хорошо. Но некоторые истины опасны. Особенно если они касаются тех, кто до сих пор имеет власть.

Она прищурилась:

— Вы знаете, о чем я говорю?

Он отвел взгляд, затем, поколебавшись, кивнул:

— В детстве я был вторым сыном. У нас было мало — земли, уважения, будущего. Меня отправили в замок к рыцарю — обучаться. Он был жестким, но справедливым. До тех пор, пока я не увидел, как он отдал приказ убить безоружного. Тогда я понял, что рыцарь может быть чудовищем, если ему позволено.

— И что вы сделали?