Проклятие Чёрного Рыцаря

11

Утро застало Элис в тревожном молчании. Под дверью все еще лежала записка, скомканная и будто потемневшая за ночь. Она подняла ее, расправила дрожащими пальцами — и в очередной раз прочла короткое, безликое послание: «Ты не знаешь, кто твои настоящие враги. Не доверяй тем, кто рядом.»
Внизу — тонко выведенное изображение мака, полураспустившегося, будто только что дрогнувшего от утреннего ветра.

Элис с минуту стояла неподвижно, стиснув лист, а затем аккуратно спрятала его в подкладку дорожного плаща. Она не могла позволить себе паники. И, пожалуй, не могла пока рассказать об этом даже Грегору. Он был рядом. Он помогал. Но... она все еще не знала, на чьей он стороне.

Долго ли он останется с ней, если ему прикажут иначе?

Советник Реглер не любил напоминать, что обладает властью. Ему хватало того, что все это и так знали. Комната, где он принимал гостей, была угрюмой: свисающие тяжелые гардины, резной стол, угольный аромат чернил и гобелен с королевским гербом, на фоне которого Реглер казался частью стены — неподвижным, скупым на движения и слова.

Грегор стоял перед ним прямо, не глядя в пол, но и не вызывающе.

— Сэр Грегор, — начал Реглер, не утруждая себя приветствием, — вы вернулись из поместья уже несколько дней назад. Я полагал, донесение будет незамедлительным. Или вы забыли, зачем были туда направлены?

— В поместье случилось то, чего я не ожидал, — спокойно ответил Грегор. — Пожар. Паника. Убийство. Хозяйка — не просто наследница, она держится, будто несет за спиной не меньше, чем сам король.

— Тем интереснее, — произнес советник, сцепив пальцы. — Наш монарх желает ясности. Доверять ли юной леди землю и людей — или передать поместье кому-то более преданному.
— Она не предатель, — твердо сказал Грегор.
— Этого никто не утверждает. Но я надеюсь, вы помните, зачем были туда направлены. Мы искали повод. Если не подойдет пожар — найдем другой.

Грегор задержал взгляд на серебристом перстне советника. Он знал, что говорить правду нельзя. Но и предать Элис он не собирался.
— Дайте мне время. Леди Элис — осторожна. Я смогу быть рядом, наблюдать.
— Предлагаешь следить за ней? — прищурился Реглер.
— Я уже близко. Она мне доверяет. Пока. Пусть я официально буду отвечать за ее безопасность. До окончания расследования. Я выполню все, что нужно.
— Что ж... — Советник откинулся в кресле. — Это разумно. И удобно. Я передам распоряжение. Ты — ее тень.

Когда Элис услышала о решении совета, ее не удивили ни слова, ни выбранная роль Грегора. Но холод внутри от этого не стал слабее.

— Ты знал об этом заранее? — спросила она, не поворачиваясь к нему, когда они остались вдвоем в коридоре.
— Знал, что такое решение возможно. Но не знал, как быстро его примут.
— А ты, конечно, послушно согласился?
— Это дает мне возможность быть рядом.
— Чтобы следить за мной? Или защищать?
— Пока — это одно и то же.

Она резко обернулась, глаза сверкали.
— Я не знаю, кто ты на самом деле. И мне надоело гадать.
— Тогда не гадай, — тихо сказал он. — Я не на стороне короля. И не на стороне заговорщиков. Я — за честь. Она у каждого своя. Но моя — не позволяет мне бросить тебя одну.

Элис долго молчала, напряжение висело между ними, как натянутая тетива. И все же она заговорила первой:
— В городе есть мастер, с которым когда-то работал мой отец. Он писал портреты. Возможно, он знал, кто покупал ореховое масло. Поехали к нему.

Лавка на старой улочке выглядела забыто и серо. Каменная кладка была потемневшей от времени, окна — мутными, словно их никогда не мыли. Над входом висел щит с золотыми буквами, выцветшими от дождей: «Мастер Лоран. Портреты и фрески на заказ».

Они постучали. Через несколько мгновений дверь скрипнула — открыл юноша лет девятнадцати, с пепельными волосами, слипшимися от пота и краски. На нём был замызганный фартук, на щеках — пятна охры и индиго, будто он привычно вытирал руки о лицо.

— Мастер умер, — сказал он хрипло, не дожидаясь приветствия. — Я теперь тут один.

Голос чуть сиплый, взгляд быстрый, как у тех, кто привык прикидывать цену на одежду прохожих. Он окинул Грегора с головы до ног, задержался на Элис, но тут же отвел глаза.

— Мы бы хотели поговорить, — мягко начала она. — Меня зовут Элис де Равенскрофт, это сэр Грегор. Ваш мастер писал портрет моего отца много лет назад. Нам нужно узнать...

— Заходите, — перебил юноша, отступая внутрь. Он явно не хотел слушать лишнего.

Лавка была тесной, запах здесь стоял стойкий — краска, лак, древесина, и что-то острое, почти металлическое. Вдоль стен громоздились рамы и холсты, часть закрыта тканью. В дальнем углу — рабочий стол с палитрой, засыпанной коркой засохшей краски.

— Мы ищем сведения о заказах, связанных с льняным маслом, — начал Грегор, осматривая помещение. — Возможно, кто-то приходил к вашему мастеру незадолго до его смерти.

— Я не веду его старые записи, — бросил юноша, не глядя в глаза. — И не интересуюсь тем, кто покупал масло. Оно вообще не часто здесь бывает. А тогда… я даже не писал. Только подметал.

Он нервно поправил холст, будто хотел что-то прикрыть. Но движение было слишком небрежным — скорее театральным, чем естественным.

Грегор этого не заметил — он в этот момент изучал стены. А вот Элис уловила резкость, но не придала ей значения. Усталость и тревога мешали ей думать ясно.

— Простите за беспокойство, — сказала она вежливо. — Мы не задержим вас.

— Было бы неплохо, — пробурчал юноша, уже поворачиваясь к своим кистям.

Грегор шагнул было к выходу, но Элис осталась. Она медленно обвела взглядом лавку, где на полках пылились холсты, а на дальнем столе стояли бутылки с выцветшими подписями.

И вдруг она увидела это.

Картина, прислоненная к стене — охота. Люди, лошади, тени на траве. Почти ничего не выделялось... кроме едва различимого знака в самом углу. Линия, почти незаметная, почти царапина на краске. Мак. Такой же, как на записке.