Проклятие Чёрного Рыцаря

12

Солнечный свет, пробившийся сквозь редкие облака, казался удивительно чужим, когда они покинули лавку художника. Молчание преследовало их по узким переулкам Старого квартала. Камни мостовой были влажными после недавнего дождя, а воздух тянулся за ними тяжелым шлейфом напряжения.

— Это был он, — сказала Элис, когда они свернули за угол, и позади них растворилась вывеска мастерской. — Такой же мак, как на записке.

— Да, — хрипло откликнулся Грегор. Он все еще не мог избавиться от ощущения, что ученик знал больше, чем сказал. — И слишком уж старался выглядеть равнодушным. Не упомянул ни одного имени покупателя, ни старых заказов. Либо он лжет… либо боится.

— А ты сможешь узнать, кто покупал картины? — спросила Элис, глядя вперед, будто боясь встретиться с ним взглядом.

— Если мастер продавал хоть одну работу через дворцовых покровителей — да. Архивы должны хранить хотя бы списки закупок.

Они не сказали больше ни слова, пока не вернулись ко дворцу. Внутри было прохладно и непривычно тихо. Привратник едва кивнул, впуская их. У входа ожидал слуга с запечатанным письмом в руке.

— Советник Реглер ждет вас обоих к себе в кабинет, — произнес он.

Реглер сидел в высоком кресле у окна, когда они вошли. На столе перед ним лежала аккуратная стопка бумаг, а рядом — кубок с вином. Он поднял взгляд, как человек, которого отвлекли от чего-то важного.

— Ах, леди Элис. И вы, сэрГрегор. Как кстати.

Он жестом указал на стулья напротив.

— Присаживайтесь. Нам нужно поговорить о вашем отце.

Элис напряглась, но села. Грегор встал рядом — по-военному прямо, словно это была не частная встреча, а доклад перед командиром.

— Сегодня утром нам доставили документы, — начал Реглер, беря одну из бумаг. — Принадлежали покойному лорду Равенскрофту. Среди них — письма, в которых он, скажем так… проявляет лояльность к прежнему режиму. И выражает сомнение в легитимности нынешнего трона.

Элис медленно побледнела. Сердце забилось в горле.

— Я хочу это видеть, — сказала она, не дожидаясь разрешения, и взяла лист из его рук.

Это был знакомый ей почерк. Лаконичные фразы, подчеркнутая осторожность формулировок. Но нечто неуловимое — как будто в самой манере письма — вызывало тревогу. Слишком уж «аккуратно» все выглядело. И даты были странно выстроены — ее отец в это время, она помнила, не покидал пределы поместья.

Грегор скользнул взглядом по строчкам.

— Вы уверены, что эти бумаги не подделка?

Реглер развел руками.

— Мы же не дикари, сэр. Все это было найдено в доме доверенного писца. Он исчез. Что, по-вашему, это означает?

— То, что он исчез, — резко сказала Элис, — вовсе не доказывает, что это правда. Мой отец не пошел бы на подобное.

Реглер спокойно отпил вина.

— Вопрос не в том, пошел бы или нет. Вопрос в том, что теперь это — часть дела. И еще кое-что.

Он достал другой лист. Его лицо стало серьезнее.

— Один человек из вашей стражи, сэр Грегор, был найден мертвым. Сегодня утром. У южной стены. Зарезан. Без доспехов, но его узнали по клейму на рукояти меча.

У Элис перехватило дыхание.

— Он… был с нами в поездке, — прошептала она.

Реглер кивнул.

— Рядом с ним на стене углем был нарисован цветок.

Грегор молчал. Он видел уже слишком много тел с такими знаками. И знал, что это не просто «послание». Это — предупреждение.

— Кто-то знает, что мы ищем, — медленно сказал он. — И хочет, чтобы мы остановились.

— Или свернули в нужную сторону, — добавил Реглер. — Что ж. Чтобы ни случилось — ваши действия, как и ваша безопасность, теперь под особым надзором.

Эти слова резанули Элис. Она поняла, что советник говорит не о защите. Он опустил взгляд, переложил бумаги.

— К слову, сэр Грегор… у нас есть свидетель. Утверждает, что видел человека, убегающего с места, где был найден труп.

Человек, вошедший в комнату, был юн, худощав, и, несмотря на простую одежду, казался чужим в роскошной обстановке. Его глаза метались от лица к лицу, а ладони сжимались и разжимались.

— Ты видел убийцу? — спокойно спросил Реглер.

— Я… не совсем… Я шел в обход, было почти темно. Но… кто-то выбежал с переулка. Высокий. Темные волосы. У него… вроде, было пятно на щеке… Или шрам?

— Ты уверен? — Внезапно, с нажимом, спросил советник.

Молодой человек поежился.

— Он… напоминал одного человека, которого я видел при дворе. В подвале… на кухне, может.

Реглер с интересом наклонился.

— Имя?

— Не знаю. Но… кажется, его звали Рауль.

Элис застыла. В груди защемило.

— Рауль?

Грегор молча наблюдал за лицом Реглера. И за выражением юноши. Оно говорило слишком многое: он боялся.

Реглер сделал вид, что задумался.

— Любопытно. Мы проверим.

Когда они покинули кабинет, Элис остановилась в коридоре. Свет был тусклым, на стенах — гобелены с гербами домов, давно стертых из истории. Она обернулась к Грегору.

— Ты веришь этому?

— Нет, — ответил он, не задумываясь. — Но ты ведь знаешь, как работает власть. Им достаточно намека, чтобы построить из этого ловушку.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Я думаю, нас проверяют. И держат на крючке.

Он посмотрел на нее пристально.

— Но пока мы вместе — у нас есть шанс идти вперед.

Элис кивнула. Но внутри нее росло ощущение, что сеть вокруг сжимается. А у каждого из тех, кто улыбается — в руках может быть кинжал.

— Знаешь, — сжав в пальцах ткань платья, осторожно произнесла Элис, — я не видела у Рауля на лице никаких шрамов.