Проклятие Чёрного Рыцаря

13

День клонился к вечеру, и солнце, пробиваясь сквозь витражи, разливало на мраморные стены отсветы медового золота и рубина. Возвращаясь в свои покои, Элис шла медленно. Мысли все еще крутились вокруг слов свидетеля. Шрам. Рауль. Цветок мака, нарисованный рядом с телом. Слишком много совпадений.

Грегор шел рядом, с мрачным выражением на лице и молчал. Он чувствовал, что в стенах дворца их все чаще кто-то подслушивает. Внимание Реглера было слишком пристальным. Их разговор в коридоре после выхода из кабинета советника закончился сухо. Ни один из них не сказал того, что действительно хотел.

Элис остановилась на полпути к лестнице.

— Ты ведь тоже не веришь, что это был Рауль, — тихо сказала она, не глядя на него.

Грегор кивнул почти незаметно.

— Но, возможно, кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

— Кто-то... близкий к советнику? — Она прикусила губу.

Он не ответил сразу. Только бросил короткий взгляд вниз по коридору, где мимо прошли двое слуг.

— Не говори этого вслух. Даже здесь.

Даже здесь. Дворец стал клеткой. Позолоченной, но не менее опасной.

***

Вечером Элис осталась одна. Грегор ушел — якобы, чтобы разузнать, кто подписывал разрешения на закупки масла для покоев короля. Она знала, что его задание шире, глубже, и все больше связано с ней.

Она закрыла дверь и села у окна. Двор внизу тонул в фиолетовом сумраке. Окна напротив гасли одно за другим. Только в библиотечной башне горел одинокий огонек.

Внезапно раздался тихий, почти неуловимый звук. Скрип.

Элис обернулась.

На балконной двери замерла тень.

Она не успела испугаться — фигура уже скользнула внутрь. Мужчина. Плащ, лицо в полутьме, но по походке она узнала его раньше, чем он сказал хоть слово.

— Рауль? — Прошептала она.

Он кивнул, сбрасывая капюшон.

— Прости. Я не должен был приходить, — прошептал он, подходя ближе. — Но ты должна это увидеть.

Он вынул из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. Пожелтевший край, рваная кромка, как будто выдрана в спешке. Почерк на странице был знакомый. Резкий, строгий, с легким наклоном влево.

Почерк отца.

— Где ты это нашел? — Элис почти выхватила лист.

— Я не могу сказать. Но если Реглеру станет известно, что он у тебя… — Он не договорил. — Ты должна уйти отсюда. Хотя бы на время.

Она подняла взгляд. Он смотрел на нее пристально. В этом взгляде не было страха — только упрямство.

— Я не могу бежать, — сказала она. — Тогда все, за что он погиб… все исчезнет.

Рауль шагнул ближе. Свет от камина упал на его лицо. Элис скользнула взглядом, но не увидела ни шрама, ни пятен.

— Ты не доверяешь мне. Я это понимаю, — тихо сказал он. — Но тот, кто убил стражника, не я. И не один. У него… было лицо, похожее на мое. Но это не я.

Элис чувствовала, как внутри все сжимается. Он говорил правду. Или так хорошо ее играл.

Рауль заметил ее напряжение и тихо добавил:

— У него был шрам. От скулы к уху.

Элис едва заметно вздрогнула. Свидетель тоже говорил о шраме. Рауль не мог знать, что она уже слышала это.

— Ты знал его?

Рауль медленно кивнул.

— Когда-то. Очень давно.

Он уже подходил к балконной двери, когда она заметила на его пальце потускневшее, простое серебряное кольцо. Без гравировки, но с вмятиной.

— Это кольцо... — прошептала она. — Оно было у моего отца. Он никогда его не снимал.

Рауль не обернулся.

— Он дал его мне, когда уехал из замка в последний раз. Сказал: «Если случится худшее — передай его дочери. Но только когда она сама будет искать ответы».

И он исчез.

***

Когда Грегор вернулся, он увидел ее у окна — бледную, напряженную, молчащую. Она не сказала ему, что Рауль был здесь.

Он сел в кресло напротив и снял перчатки. Порыв ветра хлопнул створкой ставня.

— Завтра, — сказал он, — я пойду в архив. Если записи еще целы, мы узнаем, кто заказывал картины. И кто мог подписывать некоторые документы от имени твоего отца.

Элис только кивнула. Она уже знала — ответы близко. Но за каждым шагом следят. И, возможно, даже Грегор не знает, насколько глубок корень зла, который прорастает под мраморными плитами дворца.

…Когда дверь за Грегором закрылась, из-за гобелена в дальнем конце коридора выскользнула тень. Едва слышно скрипнула половица — и тут же стихла. Фигура замерла на мгновение, прежде чем исчезнуть в нише.