Проклятие Чёрного Рыцаря

17

Серое, влажное утро окутывало Равенхолл туманом, словно пряча его от чужих глаз. Лошади в конюшнях храпели нетерпеливо, сбивая копытами солому, а воздух был пропитан сыростью и прелыми листьями. Грегор стоял у боковой аллеи, в тени заросшего плющом пролёта, и дожидался гонца. Его доспехи казались неуместными среди рыхлой грязи, но он не жаловался — слишком многое отвлекало от бытового.

Он протянул кожаный тубус молчаливому всаднику и уже хотел повернуться, когда из-за поворота конюшни появился Эдмар. Тот держал сложенный лист пергамента, на нём не было печати.

— Странно, — заметил Грегор, нахмурившись. — Для гонца слишком поздно.

— Мы оба не слишком следуем правилам, — отозвался Эдмар. Он передал своё письмо другому слуге и подошёл ближе. — Ты не доверяешь мне. Правильно. Но, знаешь... Я тоже не на своей земле. И, как ты, не всегда служу по доброй воле.

Грегор ответил не сразу. Эдмар выглядел усталым, хотя улыбка по-прежнему играла на его губах. Но в глазах пряталось нечто иное. Может быть, тяжесть или усталость.

— Мы оба пишем отчёты одному человеку, — продолжил Эдмар. — Но не все строки в них — о леди Элис.

На миг повисла тишина. Где-то в зарослях закаркала ворона.

— Если ты навредишь ей... — начал Грегор, но не договорил. Эдмар лишь кивнул.

— Я хотел предупредить тебя о том же.

Грегор дернул плечом и, сжав зубы, развернулся в сторону замка, оставляя Эдмара смотреть ему вслед с задумчивостью.

Утро в поместье началось с тревоги. Слуга принёс письмо с печатью дома Уэстфордов. Элис прочла его у малого камина и ощутила, как внутри поднимается буря негодования.

— Это… обвинение? — Она подняла глаза на управляющего.

— Да, миледи. Лорд Уэстфорд утверждает, что из Равенхолла вышли всадники, подожгли обоз с зерном. На границе. Трое ранены. Один из их людей говорит, что видел герб с вороном.

Элис побелела.

— Я не приказывала патрулировать границы. Никто не должен был покидать поместье.

Грегор, стоявший у стены, шагнул ближе и забрал из ее рук бумагу, пробежался взглядом по строчкам:

— Письмо написано резко. Как будто под диктовку. Возможно, вас хотят втянуть в конфликт.

Управляющий кивнул:

— Неделю назад... один из наших капралов запрашивал подкрепление. Мы решили, что всё согласовано. Он утверждал, будто получил устный приказ… от вас.

— Но я не давала таких приказов! — Элис сжала письмо. — Кто-то действует от моего имени.

Она встретилась взглядом с Грегором. Тот не отвернулся, стремясь молча погасить в ее душе тревогу. Только сказал:

— Если это ловушка — вы уже в ней. Надо быть осторожнее. Пока что не отвечайте на письмо. Потянем время.

***

К полудню Элис потребовала, чтобы ей показали, что осталось от сгоревшего крыла. Сейчас его задействовали под хранение стройматериалов. Плотники сняли доски с дверного проёма, и холодный воздух хлынул внутрь.

Под слоем золы и пыли всё ещё чувствовался запах гари. Элис прошлась по проходу, где когда-то стояли портреты её предков. Пальцы дрожали, когда она коснулась стены, где висел портрет её отца.

Один из рабочих подозвал её:

— Хозяйка… это нашли между досками, когда разбирали балку. Не выкинули. Мало ли.

Он протянул ей кусок обугленной доски. Под слоем копоти — золотой обод и нечто вроде гербовой печати. Элис провела пальцем по узору. И вздрогнула. Это был символ, почти точь-в-точь повторяющий узор на её кольце. И он был нарисован на картине, которая почти сгорела. Но чудесным образом именно столь важный фрагмент сохранился.

Она поблагодарила рабочего и вышла, унося с собой доказательство чего-то важного, но не до конца понятного ей самой.

Чуть позже, когда солнце опускалось за горизонт, Элис распорядилась принести старые документы — всё, что хранилось в запертых сундуках. Беатрис несколько раз заходила в комнату, порывалась что-то сказать, но каждый раз замолкала. Элис не замечала.

Наконец, Элис заметила что-то странное. Среди стопки писем лежал странный конверт, без герба, с едва заметной надписью: «только при чрезвычайной угрозе». Сердце екнуло, внутри все похолодело. Элис распечатала конверт и достала оттуда письмо. На коричневеющем пергаменте рукой её отца было написано:

«Элис должна оставаться в Равенхолле до распоряжения. Её происхождение — государственная тайна. В случае утечки — уничтожить архив. По приказу советника Реглера.»

Она не сразу поняла, что сжимает лист так сильно, что он почти рвётся. Опять замешан Реглер. И что значит “ее происхождение — государственная тайна”?

За спиной послышались шаги. Вошёл сэр Грегор, его зрачки сузились, когда он увидел, какой документ сжимает изящными пальцами леди Элис.

— Вы не должны были это видеть.

— Значит, правда была всегда рядом. А мне — лгали. Но я даже не понимаю, в чем именно!

Ее голос сорвался почти на крик, в котором проскользнула нотка отчаяния.

Он не ответил. Только посмотрел на неё так, как будто уже знал, чем всё обернётся.

— Они идут, — сказал он. — Люди Реглера уже близко.

— Нам надо подготовиться?

— Нет.

Он подошел ближе, опустился перед ней на одно колено и ласково накрыл ладонью ее руку.

— Нужно вывести вас отсюда. Прямо сейчас.

Он не дал ей возможности возразить. Лишь в паре слов постарался убедить, что побег из замка — единственное спасение. В противном случае ее жизнь находится под угрозой. Элис не желала оставлять ни дом, ни верных слуг на милость советника. И она по-прежнему не понимала, может ли верить Грегору. В конце концов, он здесь по приказу тех, от кого стремится спрятать ее. Но спорить с рыцарем было тяжело.

— Послушай, — вздохнул Грегор, — это не навсегда. И если ты останешься здесь, то подвергнешь опасности не только себя, но и слуг, о которых печешься. Пожалуйста, поверь мне хотя бы один раз.

Элис взглянула ему в глаза и, поджав губы, молча кивнула.