Проклятие Даливентуса

1

Заснеженный сад Дикса не впечатлял. Да и весь долюр Манис тоже: за пятидневный путь он не встретил ни одного живого существа, и на всей территории росли одни елки. Невысокий, с копной рыжих волнистых волос Дикс стоял у окна и невольно вспоминал Таранис: разноцветное небо и толпы людей. В основном мальчишек, которые, как и он, учились в военной школе, и о чем на спине черного плаща светилось тиснение в виде меча, как бы образовывающего букву Т. Проклятие не дошло до Тараниса, самого отдаленного долюра, а здесь в Манисе, как и по всей стране, восьмой год шел снег. Он медленно падал. Днем и ночью. Засыпал землю и закрывал небо плотной серой завесой, не пропуская ни солнечного, ни лунного света.

Дверь скрипнула и Дикс повернулся. Перед ним стоял плотный мужчина за сорок с прямым требовательным взглядом на широком гладком лице, в плаще в серо-синий ромб, отороченный мехом. Юноша поклонился и представился. Мужчина кивнул на стул, сам сел за стол напротив.

– Что молодому воину понадобилось в моем долюре? – спросил мужчина, посматривая на ножны Дикса.

Юноша, не ожидая встречи с самим сироном Крепто Манисом, отвел взгляд, чтобы собраться с духом. На стене висело полотно с нутрией, опирающейся лапками на темный блестящий камень, на каминной полке стоял трехрогий канделябр с одной свечой, а в очаге лежало два полена, будто для красоты: в комнате пахло сыростью, а промозглый холод был такой же, как и на улице. «Неужели у них нет даже мага огня?» – подумал Дикс и, спохватившись, что ответ затянулся, выпалил:

– Две недели назад я закончил военную школу Тараниса и ищу работу.

Достал из-за пазухи туго свернутый свиток со светящейся желтой буквой Т на обороте и положил на стол перед сироном.

– Откуда вы родом? – Мужчина неторопливо разворачивал свиток.

– Мы жили в деревеньке около Широкого леса. Мои родители умерли, когда упало проклятие. По их последней воле я уехал учиться. – Дикс смахнул волнистую челку с глаз и, глубоко вздохнув, тело пробила холодная дрожь. Родители никогда бы не отдали его в военную школу, но бабушка не знала где их еще спрятать. Свой настоящий дом, долюр Даливентус, объявленный источником проклятия, юноша старался не вспоминать.

– Почему вы решили приехать именно в мой долюр? – Сирон оторвался от свитка и пристально посмотрел на юношу.

– Я не буду вам говорить, что наслышан о вашем хорошем отношении к людям, хотя я об этом слышал. И что вы делаете лучшее оружие в стране, и каждый раз совершенствуетесь, что не может не вызывать уважения. Просто… – Дикс замолчал, словно решаясь – стоит ли откровенничать? И всё-таки тихо проговорил: – Я ищу место, где смог бы жить. Таранис не стал моим домом, а вы ближе всех к нему.

Прямая честность понравилась сирону гораздо больше, чем обещания в верной службе другого молодого человека, и мужчина, не отводя внимательного взора, сказал как бы между прочим:

– Странно. Неделю назад ко мне приехал юноша, тоже окончивший военную школу Тараниса. Назвался Шейтилом.

Дикс изобразил задумчивость и закачал головой:

– Нет, не помню. В военной школе только на моем курсе училось сто мальчиков. Может, конечно, видел мельком, но если он выпустился раньше, то вряд ли я его знаю.

Сирон удовлетворенно кивнул.

– Я не посмел не взять его, с тремя звездами по всем предметам, но почему я должен взять вас? – Мужчина опять посмотрел в свиток, где среди примерно двадцати предметов, только напротив четырех горели три звезды.

– Если честно, военное дело – это не мое. Я хочу простой жизни. Я могу работать на кухне: я умею готовить. Могу быть уборщиком снега. Хорошо лажу с животными…

– Животный маг? – На мгновение в глазах мужчины загорелся радостный огонек, и он подался вперед, упираясь локтями на дубовый стол.

– Нет, к сожалению, у меня нет магии. Никакой. – Дикс обреченно вздохнул и уставился на колени, как обиженный ребенок.

– Ладно-ладно, нечего из-за этого расстраиваться. Долюр Манис как раз славится простотой и отсутствием особенной магии. Здесь вы не будете чувствовать себя обделенным. – Сирон встал и прошелся по комнате. Он почувствовал симпатию к этому парню, и вопреки жесткому ограничению в работниках замка из-за нехватки продовольствия, ему захотелось помочь. Мужчина посмотрел в окно и улыбнулся: в саду гуляла его старшая дочь с няней, и как только пожилая женщина отворачивалась, в нее летел снежок. – Знаете, есть у меня одна идея. Вы могли бы научить кататься верхом мою дочь? Мой ферлох слишком стар для этого… – А сам подумал: «Через два года ей надо будет искать мужа и придется выезжать в другие долюры с ней».

– Конечно, это не трудно. Езда, уход, чистка…

– Нет-нет, только езда. Скажем по два часа днем, а в остальное время вы будете помогать старому Игиасу. Не бойтесь, – поторопился сирон, неправильно истолковав прищур Дикса. – У нас всего пять-шесть ферло. И кстати, как у вас на счет первой помощи? – Мужчина подошел к столу и, заглянув в свиток, нашел красный крестик. – А вот, вижу, три звезды. Отлично! Она непоседливая девочка, и, когда изъездит внутренний двор, попросится за стену. Конечно, зверья в лесах нет, и разбойники остались на главных дорогах, но она может полезть на дерево и упасть. Вы должны всегда сопровождать ее и помогать. Вы согласны?

Дикс подпрыгнул со стула.

– Конечно, – с радостью сказал он, отчего его рот растянулся вдвое, озарив лицо мальчишеской улыбкой.

Сирон улыбнулся и пожал протянутую руку. Молодой человек определенно ему нравился. Он держался открыто, дружелюбно и просто, и вот почему ему не понравился Шейтил: может и взрослее, но чувствовалась в нем властность, он словно гордился собой и знал себе цену.