Проклятие Даливентуса

5

В казарме стоял оглушающий храп. Трое стражников отсыпались после ночного дежурства, двое готовились поменять товарищей у донжона, а один, высокий крепкий блондин с короткой курчавой бородой, закрывающей нижнюю часть лица, делал в проходе между кроватями зарядку. Шейтила еще не определили на постоянное место, и он, пользуясь относительной свободой, почти всё время тренировался или чистил меч. Обычный, полуторный, с грубой рукоятью, но с магически-огненной гравировкой по клинку «Лучшему ученику».

– Шейтил, а в Таранисе у всех такая подготовка? – спросил один из стражников, надевая рубаху. Второй стражник, поднявший бритвенный нож, замер, с интересом поглядывая на юношу.

Шейтил вздохнул и повернулся к мужчинам. И что, он должен хвастаться? Хотя…

– Да, – однозначно ответил он и принялся махать руками, делая рубящие движения. Он не соврал, по сравнению с ними у всех воинов Тараниса отличная подготовка. Даже Дикс любого среди них положит.

– Говорят, новый ферлох тоже оттуда и он по утрам тренируется в загоне, – сказал второй, смывая мыло со щеки. – Сам видел.

Шейтил, боясь, что их могут связать, отвернулся, якобы чтобы взять меч, но его спас начальник стражи. Полный крупный мужчина за сорок, с узким лицом и большими руками, вошел в казарму в сопровождении заместителя. Нахмурил брови, окидывая взглядом громко спящих, а, заметив Шейтила, вовсе скривился. Ему сразу не понравился навязанный юноша. Его стать и излучаемая уверенность раздражали, то, что он бил всех стражников на тренировках и надпись «Лучшему ученику» нервировали, а, зная, что ему всего восемнадцать, злило до зубовного скрежета.

«Сосунок, да у нас у мальчишек на тренировочных мечах металл лучше», – поприветствовал начальник стражи Шейтила про себя, а вслух прокашлялся и сухо сказал:

– Не доходя до главной дороги, торговцы видели дикого барсуна. Сходи, проверь.

Прошло около часа. Шейтил устал, проголодался, но продолжал выискивать в снегу следы барсуна, как учили в Таранисе. Если бы Шейтил был ближе к стражникам, чуть открытей и дружелюбней, то узнал бы, что торговцы жаловались на разбойников, а не на дикого барсуна. А Шейтил, не находя ни сбитого с кустов снега, ни протоптанной тропы, склонялся к мысли, что начальник отправил его за несуществующим зверем, чтобы поиздеваться. Он помнил, что животных не могло быть в этих непроходимых снежных лесах, потому что они давно ушли к границам, в Таранис или другие государства. Поэтому еще через полчаса юноша расслабился, медленно шел, смотря под ноги, и думал о своем. Не заметил, как неестественно пошатались елки, где-то далеко прокричала птица, а другая ближе также ответила. И не заметил, как перед ним выскочило пять человек. Оборванных, грязных мужиков с проржавевшими мечами и кинжалами.

Шейтил, мгновенно собравшись, выхватил меч и принял стойку.

– А я-то надеялся, что хоть меч у него манисский, – сказал, по-видимому, старший, ковыряя кинжалом ногти.

– Мой плащ!

– Мои сапоги! – начали остальные делить меж собой одежду Шейтила, будто он поверженный валяется у их ног.

Юноша же смотрел непроницаемым серьезным взглядом, подмечая еще двоих мужчин помоложе на елках, еще двоих в сугробах, и одного прищурившегося, правильно державшего блестящий меч и изучавшим его настороженным взглядом.

– Сдашься по-хорошему, уйдешь живым, – продолжил старший.

– Но голым, – засмеялись с елки.

Разбойники, посмеиваясь, обошли его, и двое из сугробов замкнули круг со спины.

– Отберите, – сказал Шейтил и, быстро крутанувшись, проткнул того, кого считал самым опасным. Остальные кинулись на него разом. Шейтил отбивал удар за ударом, клинок за клинком, поднырнул и проткнул еще одного. Старший отошел, а с елок посыпались маленькие огненные шарики. Они не могли убить, но сильно отвлекали. Шейтил вертелся, отбивал и наносил удары, цепляя, оставляя порезы и убивая. Еще двое упали, окрашивая снег красным цветом. Шейтил тяжело дышал и начал уставать. Отбежал, чтобы увеличить дистанцию, но мужики, почуяв его слабость, быстро догнали. Удары становились всё сильнее, всё рваней и неожиданней. Старший, резко подныривая с разных сторон между своими, таки достал молодого воина и проткнул ему плечо. Шейтил вскрикнул, но ответить не успел. А еще сверху полетел снег. Огромные снежные кучи сыпали, закрывая обзор и слепя глаза. Юноша, взглянув на дерево, откуда магичил снежный маг, рассвирепел. На его лице будто читалось – да как ты посмел?! Отбив два удара, выхватил у ближнего разбойника кинжал и точным попаданием убил мужчину на елке. Треск веток, пыхтения, проклятия. Еще один разбойник остался без кинжала, который тут же полетел в огненного мага. Шейтил моргнул, отгоняя муть перед глазами, дернул плечом, поморщился. А, чувствуя, как от крови промокла куртка под плащом, понял, что сил хватит ненадолго, но с яростным упорством запрыгал посреди дороги, сражаясь в основном со страшим. Тот смотрел опасливо, уже не веря в успех, прячась за чужие спины. Шейтил шатался, как и оставшиеся разбойники. Двое упали, и последний со старшим побежали. Юноша рванул за ними, но ноги не послушались, и он упал на колено, опираясь на меч. Сзади раздались голоса и топот ферло. Мимо него проскакали люди Маниса, а начальник с одним стражником остановились рядом.

– Ну, ты железо, Шейтил. Лучшее манисское железо! – Стражник около тридцати лет с черными бакенбардами, спешившись, подбежал и помог встать молодому воину. – Обопрись на меня, они разберутся, а мы с тобой прямиком в замок. Затопим баньку, закажем хмельного, будешь как новенький.

Шейтил не улыбнулся на протяжении этой речи, а устало залез на ферло, стараясь не кривиться от боли в плече. Начальник оставался верхом и издали кричал команды стражникам, которые связывали живых разбойников и добивали смертельно раненых. Когда ферло Шейтила тронулась, начальник окликнул его и кинул серебряную брошь.