Проклятие Даливентуса

4

Уже две недели Шейтил просиживал в таверне в обществе подвыпивших завсегдатаев, а узнал очень мало: что молодой сирон посторонних к себе в отряд не берет и что даже на переселение принимает людей после личной встречи. Дикс, гуляя по деревне, пытался найти работу и безрезультатно возвращался. Часто заходил в конюшню, проведывая свою вороную ферло Ночку и помогая мальчику вычесывать колтуны и чистить подковы у запущенных животных. Сегодня в таверне остановился отряд старшего сирона Горпенса (сам сирон на ночь остался у главы деревни), поэтому в таверне было шумно. И для стольких важных гостей обещали танцы. Как Дикс хотел попасть на них, заполнить голову улыбками, криками и топотом, забыть последний день в Даливентусе, учебу в Таранисе и год в Манисе. А днем принесшая обед девушка еще больше дразнила этой возможностью беззаботности, обещая Диксу танец. Но Шейтил запретил Диксу выходить. Кто-нибудь из стражников мог их запомнить! Весь день они просидели в комнате, но ближе к вечеру едва Шейтил скрылся за ширмой, Дикс выбрался из окна и, мягко приземлившись, с тоской посмотрел в окно таверны на пляшущих людей. С трудом оторвался и пошел в загон. Хинес чистил ферло и как всегда спросил Дикса – нашел ли он работу.

– Я ж говорил, не найдешь ты тут ничего, – говорил мальчик. – А хозяин твой чего не уезжает? Передумал в стражники наниматься?

– Он теперь захотел в отряд к сирону Фонфиру.

– Если он хороший мечник, то попасть можно.

Дикс, только взяв щетку, бросил ее и с живейшим интересом уставился на мальчика.

– Раз в полгода сирон Фонфир устраивает турнир, – говорил Хинес, залезая на деревянную перегородку. – Участвуют все его мечники и все желающие. Так он отсеивает слабых и нанимает лучших.

У Дикса засветились глаза, но Хенис, видя его обрадованное лицо, добавил:

– За последние три года только один из его мечников ушел и только один посторонний присоединился. Они там как семья… и сильно бьются за свое место.

– Сам видел?

– А то! Для нас это настоящий праздник! На рассвете мы устанавливаем трибуны, украшаем гирляндами деревья, наряжаемся в лучшие платья, э… женщины, а мужчины – в лучшие костюмы, а в полдень все закрывают свои лавки и…

– Ты из Сейласа, – подвел итог Дикс.

 Мальчик потупил взор, понимая, что проболтался. И его огромная шапка сползла на глаза.

– Да ладно, никому не скажу, – Дикс поднял щетку и вернулся к ферло. – Кроме моего хозяина. Придешь к нам вечером рассказать про турнир? Он еще и заплатит.

– Я его боюсь. – Смущенно ответил Хинес. – По нему сразу видно, что он безжалостный воин. Такой убьет и не поморщится.

Дикс засмеялся, думая, что обязательно порадует друга такой кровожадной характеристикой.

– Я буду рядом, – успокоил мальчика Дикс. – А ты мне лучше расскажи, чем у вас в деревне занимаются? Найдется там для меня работа?

– Сирон Фонфир не любит скот, а выращивает зерновые и редких животных. У моего отца ферма.  У нас есть голубые кондоры, зеленые индрики, барсуны, ну летяги и ферло и тут есть, целый вольер с лигунами, мы их разводим на корм хищникам, и… – мальчик сделал паузу. – Ягуран.

Дикс даже перестал чесать ферло.

– Дикий ягуран? Их невозможно достать и приручить!

– Да, они своих раненых сами убивают, но ее (это девочка) подобрали разбойники, и когда проезжал торговый обоз, продали, а на рынке уже купил папа. Нам удалось приручить, и мы еще хотели скрестить с барсуном и вывести новый сильный и преданный вид животного-защитника. Но ей не понравился барсун или…

Хинес говорил и говорил, с такой гордостью об отце, с такой теплотой об их хозяйстве.

– Неужели ты по ним не скучаешь? – решился спросить Дикс.

– По ком?

– По родителям, животным?

Хинес загрустил, и тут из таверны послышалось:

– Хинес, ферло! Быстрее.

Мальчик убежал, а Дикс задумался, что, может, он сбежал из-за какой-то мелочи, какого-нибудь непонимания, или наказания. Дикс сам сбегал из дома три раза. Но через несколько дней, которые он проводил в гнезде летяги, ему надоедало питаться насекомыми, и он униженно возвращался. Может, и Хинесу просто неловко возвращаться? От размышлений его отвлек грубый говор и крик мальчика. Дикс высунулся из-за перегородки и увидел, как Хинес, закрыв руками голову, лежит на земле, а над ним с хлыстом в руке нависает мужчина в меховом плаще. Поодаль, как статуи, стояли два мечника.

– Что ты сделал с моей ферло? – кричал аристократ. Вышибала, позвав Хинес, вероятно, сразу закрыл дверь и теперь из-за шума внутри не слышал, что творилось снаружи.

– Я ничего не делал, я взял за уздечку, а она… – почти плакал Хинес.

Мужчина замахнулся, и Дикс быстро закрутил руками. От резкого порыва ветра аристократ свалился на спину, поскальзываясь на резко обледенелой дороге.

– Что случилось у вирона нашего любимого сирона Горпенса? – Дикс специально превысил положение аристократа.

– Этот мальчишка ударил мою ферло, и она убежала, – грубо покряхтел мужчина, вставая, опять поскальзываясь и падая. Потом догадался отползти ближе к двери на посыпанную песком брусчатку.

– Простите моего брата, – Дикс подошел к мальчику и, подняв его на ноги, спрятал за собой. – Пожалуйста, не рассказывайте ничего трактирщику, мы вам отдадим свою красавицу ферло, которую растили на продажу. Она достойна самого сирона! Пройдемте, я вам покажу.

Дикс услужливо показал рукой направление. Аристократ, прищурив глаз, поманил за собой мечников, и пошел к стойлам.

– Вот, вот наша красавица, растили ее три года, – Дикс, шепнув Хинесу не переживать и отойти подальше, подвел мужчину к рыжей ферло Фонфира Горпенса.