Проклятие Даливентуса

2

Вокруг стеной в человеческий рост лежал снег. Смерчик скакал впереди, и беглецы ехали как в тоннеле. Найдя мальчика, они несколько часов ехали, почти не разговаривая, Дикс требовал тишины и всё прилеплял отклеивающуюся бороду – клей он, конечно, не посчитал важным и забыл взять. Еще через два часа борода совсем отвалилась, и девушка с братом переглянулись.

– А я говорил, что он молодой! – улыбался Риг. Девушка фыркнула, а Дикс хмыкнул.

Риг всю дорогу гладил ферло и шептал что-то милое ей на ухо, видно было, как его переполняет радость от осознания того, что это теперь его, пусть и украденная, ферло. Он даже прозвал это теплое мохнатое чудо два метра в холке Шелковичка.

Когда стемнело, Дикс съехал с тропинки. Поднял руки вверх и, будто рисуя на холсте узоры, начал водить указательными пальцами в воздухе. Большие куски снега сбивались в плотные снежные кирпичики и укладывались по кругу так, что получался маленький круглый домик. Риг во все глаза наблюдал за работой мага и одновременно завидовал и трепетал от восхищения.

– Главное, не бояться своей силы. Тренироваться призывать и учиться использовать как нужно тебе, – говорил Дикс, повернув голову к Ригу.

Риг кивнул, но в глазах отразилась тревога.

– Между прочим, он не какой-то маг радужного дождя или курчавых облаков, – ответила за него сестра. – Ему нельзя ошибаться, потому что от него зависит человеческая жизнь.

Дикс отвернулся, снова зашептал и начал водить руками, как раскатывать лепешку, и на домик легла круглая крыша. В домике было значительно теплее, и толстые стены заглушали шум ветра и шорохи леса.

– У тебя был учитель? – спросил Риг, раскладывая кожаную подстилку.

– В детстве – моя семья. В основном учил отец и бабушка, она была магом ветра. Потом я сам… А со снегом многому научил снежный маг. – У Дикса опять кончился огненный порошок, и он высекал огонь из пирита. Искры падали на чашку с огнемаслом, но оно никак не зажигалось. – Из-за запрета он сам не колдовал, – Дикс хмыкнул. – Но учил охотно.

– Я его понимаю, смысл делать снежинки, когда они итак сыпятся на голову, – проговорила Ситинья, приготовив котелок со снегом. – Лучше бы он насовсем убрал их.

Дикс, хмурясь, покосился на нее, а она достала из кармана длинной юбки потрепанную маленькую книжку, и Риг уселся на одеяло, будто собравшись слушать. Дикс успел подумать, что девушка, наверное, будет читать сказку, как отвлекся на разговор с Елейс. Она делилась новыми событиями с фермы и по тому, как часто она говорила «мы с Мартисом то, мы с Мартисом сё» юноша понял, что они опять дружат, и с улыбкой выслушивал об их успехах.

– …и как жалки люди, которые поклоняются им, хотя сами и создают и сами же могут уничтожить, – врезались слова в голову Дикса и чем дальше он слушал, тем больше поднимал брови и опускал руку с пиритом, а Ситинья продолжала монотонно читать своим тонким голосом, словно читая отповедь. – Люди дают им безграничную власть, безграничную свободу, а сами трясутся перед их обликом и падают ниц…

– Это что за еретическое учение! Чему ты его учишь? – недоуменно воскликнул Дикс. Он, конечно, не пример верующего и часто поминает всуе, но так говорить…

 – Это правда, если заглянуть внутрь, – серьезно сказала она, сверля своими холодными сапфирами.

– Ты хочешь сказать, что они более зависят от нас, чем мы от них?

– Пока люди их боготворят, они живут.

– Магия приходит от Богов к нам. Мы подпитываем друг друга. И если мы верим, посылая силы, то они могут распределять, кому больше, кому меньше. Кто искренне просит, кому нужней. Так они могут влиять на судьбы людей, на историю страны, ну и на себя.

– А если мы не будем подпитывать их, то и Богов не будет…

– И магии не будет!

– Да и пусть! Зато никто не будет бегать за твоим братом только потому, что он проклятый, никто не будет убивать твоих родителей только потому, что они посмели встать на защиту сына, и никто не будет обманывать тебя только потому, что ты полезный лекарь.

Дикс открыл было рот, но тут же закрыл. В душе он не соглашался с ней, в душе у него всё протестовало, и сарказм так и просился наружу… Но он с силой высек искру, и огнемасло загорелось.

– Позовете, когда будет готова каша… пойду караулить, – пробубнил он и вышел, а Риг, нахмурившись, уставился на сестру.

– Ты можешь хоть иногда сдерживаться и не спорить, а то он поймет какая ты вредная и забудет нас в лесу.

– Это я, значит, не могу сдерживаться? – пищала она со злостью. – А по чьей вине мы удрали из города? По чьей вине мы переезжаем каждый раз?

Риг отвернулся к белой круглой стене и, вытянувшись на полу во весь рост, показательно громко захрапел.