Проклятие Даливентуса

5

Сегодня на обеде во главе стола вместо сироны Манис сидели Фонфир и Цианея Горпенс, а по разные стороны от них главы нескольких уважаемых родов с Поморского хребта. С женами, старшими сыновьями и лучшими мастерами кузнечного дела. Фонфир сам хотел познакомиться со своими новыми людьми и понять, что от них можно ожидать и чего можно требовать. Мужчины громко разговаривали, размахивая мощными руками, и громко кушали, утираясь рукавами холщовых рубах. Фонфир, казалось, вел беседу обо всем и не о чем, но ненавязчиво узнавал их отношение к себе. Он спрашивал о сроках, обработке и о качестве металла для других долюров, требуя ее понизить. Трое глав его поддержали, а четверо начали спорить, что это подорвет авторитет долюра Манис. Цианея же сидела, хоть и увлеченно улыбаясь на очередной громкий выпад, но задумываясь и не обращая внимания на еду. После очередной смены блюд, Фонфир наклонился к жене, и пока все гости восхищенно рассматривали новые угощения, тихо спросил:

– Ты ничего не съела. Тебе нездоровится?

– Все хорошо. Просто вспомнила Цеалле. Она была бы рада участвовать в таких обедах. Она всегда была близка к рабочим людям и стремилась узнать их жизнь. Это неправильно, что она не здесь, что отдала долюр и живет непонятно где. Без денег, без поддержки родственников, без всего…

Фонфир положил руку на ее тонкие пальчики. На них начали обращать внимание, и гул голосов становился всё тише, а ближний мужчина, не стесняясь того, что подслушал, спросил:

– Есть какие-нибудь вести о сироне Цеалле?

Цианея расстроенно покачала головой, а Фонфир нахмурился. Он сам еще не решил, что делать. А может втайне надеялся, что отец сделает грязную работу. Фонфир прекрасно знал методы своего отца, это были и его методы, и для своего ребенка он сделал бы то же самое, если был бы уверен, что с ним долюр не пропадет, а будет процветать. И его отцу, конечно, мало каких-то бумаг, он хотел долюр Манис полностью с их горами, драгоценными камнями, металлами и кузнечными магами…

Цианея встала из-за стола и, извинившись, направилась к лестнице. Фонфир попросил продолжать обед и, обещая вернуться через минуту, пошел за женой. Она остановилась, говоря, чтобы он не покидал гостей, и прямо как тогда, стояла в черном звездном платье на ступеньках и с надеждой смотрела на него. Именно в тот момент Фонфир ее заметил, хотя до этого они обедали вместе несколько раз. Фонфир улыбнулся воспоминаниям. Она и правда как нежный цветок и, если узнает, о чем он думает, не простит. Слишком чиста, слишком наивна, слишком любима, чтобы он утаивал.

– Я сам поеду и найду ее, – пообещал Фонфир. – «И спрячу от своего отца, пока она не выйдет замуж» – добавил он про себя.

– А тебе совсем не нравилась моя сестра? – прошептала Цианея, вдруг краснея и опуская глаза.

Фонфир, пренебрегая этикетом, взял ее за руки и притянул к себе:

– Совсем. Но буду вечно ей благодарен за тебя.