Проклятие Даливентуса

6

На лице Ситиньи читалось всё, что она думает об их плане в общем и о благородной сироне в частности: и настороженность, и неприязнь, и желание придушить, а еще злость, злость, злость. Чего это она должна отвечать за каких-то там богатых куриц, которым рыцарь разбивал сердца? Хотя… ей тоже приятно было представлять его ошарашенное лицо, когда она откажет ему прямо на церемонии, мило сказав, что еще не осознала до конца своих чувств. Он тоже ее доставал, пусть расплачивается! После такого, можно надеяться, он остынет, и закончатся его «прелестные цветики», «лучистые солнышки», «золотистые колючечки» и «нежнейшие кактусики». Лекарь резкими движениями проглаживала на себе самое мрачное из всех, что у нее были, черное платье, волосы наоборот растрепала, оставив свободно падать на спину, а на губы нанесла страшную бордовую помаду, выпрошенную утром у девушки, принесшей завтрак.

 Нутриша была на взводе не меньше, но если Сит, нервничая, злилась, то сирона в нетерпении подпрыгивала; когда на нее не смотрела лекарь, улыбалась; а когда была далеко от нее, так и вовсе смеялась, поздравляя Зижана. Ну, хотела она, чтобы он, наконец, остепенился и зажил правильной жизнью. Ее учитель, может, впервые влюбился! Не могла же она допустить, чтобы эта деревенская девушка, не подбирая выражений, сразу дала ему бесповоротный отказ!

– Светлый слуга сначала распишет вам совместную жизнь. Ты молчи! – наставительно говорила Нутриша, вприпрыжку идя по дороге. – Потом он спросит у него: «Согласен ли ты Зижан, рыцарь гарцующего ферло, взять в жены светлого лекаря Ситинью? Что-то вроде того… Ты молчи! Потом Светлый спросит у тебя: «Согласна ли ты Ситинья…» и так далее… И тогда ты можешь отказаться. – Нутриша заговорщицки подмигнула девушке. – И он получит по заслугам… – добавила она, надеясь, что правильно подобрала интонацию для той, чью подругу обидели и бросили.

Обычно для сочетания браком Светлого слугу приглашали в дом жениха, но иногда в особых случаях, он мог провести обряд и у себя, а на просьбу Дикса, который после ночной беседы стал почти другом, он конечно согласился. В гостиной мужчины отодвинули к стенам кресла, столики и стулья. Рыцарь где-то достал большой букет цветов и поставил на каминную полку. Камин не разжигали, и в комнате гулял свежий морозный воздух. На стульях сидели радостный Риг и думающий, часто посматривающий в окно, Шейтил. Дикс, стоя в сторонке, опять слушал рассказы Светлого, а рыцарь стоял у двери, держась за ручку. Только дверь начала открываться, как он распахнул ее, пропуская внутрь девушек. А увидев яркие губы и распущенные желтые волосы на фоне черного платья, дыхание у него сбилось, и в первом порыве он закрыл ее ото всех, но на удивленный возглас Дикса «О! Пришли!», вспомнил, зачем он тут, и, нежно взяв ее за руку, повел в центр комнаты.

Светлый слуга прошел по молодым изучающим взглядом и встал спиной к камину.

– Все в сборе? Начнем?

Рыцарь закивал, а у Ситиньи затряслись руки.

– В этот чудесный летний день… – торжественно заговорил пожилой мужчина, а присутствующие переглянулись. – … на небе нет солнца, но оно светит, как и чувства этих молодых людей. – Сит опустила голову, чувствуя неловкость за обман перед пожилым мужчиной, а слуга продолжал: – По ночам не видно звезд, но мы знаем, что они горят друг для друга, как и сердца этих молодых людей. – Сит сжала грубую ткань платья. – Падает снег, но ему не засыпать любовь…

Зижан стоял с серьезным лицом, словно перед самим Богом, а Ситинья всё больше злилась и нервничала, стараясь вырвать руку из его хватки.

– Вы обязаны заботиться друг о друге, любить, почитать и хранить верность. Отныне и навек вы не принадлежите себе, да благословят вас Боги!

На их головы посыпались золотые искры, и Сит с силой дернула руку.

– Еще чуть-чуть, мой лучик, – спокойно сказал рыцарь, обняв ее за талию.

– Не стесняйтесь проявлять чувства… – неправильно поняв их поведение, ласково проговорил старик. – Я закончил. Можете целоваться.

Зижан притянул к себе девушку и поцеловал, в ту же секунду Ситинья резко вырвалась и пропищала, обращаясь к Светлому:

 – А где же «Согласна ли ты светлый лекарь Ситинья»?

Мужчина, посмеиваясь, развел руками:

– Мы же не сиронов женим, раз вы сюда пришли, значит – согласны. Это только у них там расчет бывает, насильно выдают, невест подменяют.

Ситинья как рыба хватала ртом воздух, потрясала кулаками, повернулась к улыбающейся до ушей Нутрише и процедила с самым злым выражением лица:

– Спасибо тебе призрачная си… сводня! – Повернулась и побежала прочь из дома, бубня: – Нашла кому доверять, аристократке! Глупая… глупая…

Она скрипела зубами, желая провалиться сквозь землю, и в очередной раз пожалела, что не может поменяться магией с братом. Она бы не боялась, она бы всех прокляла, они бы у нее все поплясали!

Она, конечно, не думала, что ее оставят в покое, но не ожидала, что на пороге постоялого двора, Дикс нелюбезно оттащит от двери, почти впечатав в стену.

– Эй, ты че…? – попыталась закричать она, но он закрыл ей ладонью рот, головой кивая на группу молодых людей в загоне.

Все были в серых как бы неприметных плащах и с капюшонами на головах, но Дикс-то видел военную выправку в движениях, на ногах хорошие сапоги из оленьей кожи, а в загоне ухоженных ферло.

– Думаешь, за кем-то из нас? – прошептала девушка, вмиг сбросив воинственное настроение.

– Не знаю. – Дикс не сводил с мужчин глаз, будто он видел что-то знакомое раньше, то ли движения, то ли эти плащи, но никак не мог вспомнить. – И на счет Зижана… – Он так и не повернул к ней головы. – Зная тебя, если бы ты сама не хотела этого, ты бы никогда не согласилась, даже чтобы проучить, как говорит Нутриша...