Проклятие Даливентуса

2

В малой гостиной потрескивали поленья, огонь освещал большую комнату в коричневых тонах, а громкие мужские голоса мешали спать.

– Как ты не можешь найти нож? – возмущался голос Дикса.

– Я думал, что знаю здесь всё, все ходы, все выходы, все потайные комнаты, я думал, что в одной из них я найду… – шептал тихий голос Шейтила.

Вчера Нутриша, как была в плаще, так и плюхнулась на ближайшее кресло. Она помнила ту боль, и, понимая, где она, сморщилась, представив, как ей опять предстоит посылать призывы Лисомагу. В Васкосе она призывала его максимум три раза за день, а вчера за два часа она отпустила около десяти душ. Нутриша поднялась в кресле, и магия тут же отозвалась на непрошенного духа.

– А заменить его любым другим ножом нельзя? – продолжал выпытывать Дикс, что-то помешивая в котелке над огнем.

Нутриша улыбнулась. Так откровенно пренебрегать приличиями и правилами общества может только он. Готовить в гостиной! В камине! Будто это костер в лесу. Она бы и рассмеялась, но тот явно был не в духе, а у нее опять начинала болеть голова.

Зижана в комнате не было, а Ситинья с братом еще спали. Нутриша несколько раз ночью просыпалась, когда лекарь вставала, чтобы полечить сирона и теперь не могла попросить, чтобы та избавила и ее от головной боли. Хотя… она просто не могла заставить себя просить у нее. У деревенской девушки намного ниже ее на классовой лестнице. Нет, она лучше будет больше спать. Белесый дух женщины с родинкой над губой опять замаячил перед ней, и Нутриша собралась произнести заклинание призыва Лисомага. Но та резко вспорхнула под потолок, и Нутриша присмотрелась. Пышное платье с глубоким вырезом украшали драгоценные камни, верх был сделан из выпуклого кружева, а понизу шла вышивка снежинок.

– О, Нейла, доброе утро, – прошептал вошедший Зижан. В одной руке он нес дрова, а в другой держал веревки от заплечного мешка. Свалил всё около камина и с довольным видом начал вытаскивать из мешка свертки, по ходу перечисляя, что он смог найти в местных кладовых.

Дикс кивал, но думал будто о другом. Налил в красивую фарфоровую тарелку мясную похлебку  и принес ее девушке.

– Привет, ты вчера быстро уснула…

– Ага. А что у вас? Что-то случилось? – Нутриша поудобнее села в кресле.

Хоть она и держала тарелку на весу, но Диксу казалось, что она даже ложку держит изящно.

– Наш сирон не может найти комнату, где всё происходило. Оказывается без ритуального ножа или камня нельзя…

– Поищем вместе? – с энтузиазмом предложила она.

– Там холодно и грязно… – смутился он. А видя, что она доедает, сказал: – Давай я лучше покажу тебе ванную комнату. Мы там растопили печь и немного убрались.

Нутриша лежала в ванне и пыталась не уснуть. За полчаса пребывания здесь, к ней прилетели три духа: один – служанки, которая во время нападения оказалась за воротами в поле, второй – молодого стражника, упавшего с моста в ров, а третий – старого рыцаря его величества. Их тела еще были здесь, не похоронены и поэтому метавшиеся в поисках выхода. А еще ее до сих пор преследовал дух благородной женщины, но она не хотела свободы, а будто что-то сказать. Но и на разговор не шла. Нутриша призвала слугу.

– Что ей надо?

– Слиться с вами, молодая сирона… слиться духом. Не бойтесь, она обещает, что не причинит вреда… Хочет помочь.

Она летела светлыми коридорами. По стенам яркими желтыми пятнами горели свечи. Блестели рыцарские доспехи. То тут, то там висели бархатные балдахины. Красивая женщина с родинкой над губой, с уложенными русыми косами в пышном голубом платье держала за руки невысокого темноволосого мужчину с золотой диадемой на голове. Он наклонялся, что-то шептал на ухо, и она тихо смеялась. Из-за угла вышел, немного прихрамывая, высокий мужчина с белыми-белыми как снег волосами, и женщина потащила невысокого за балдахин.

– Он нас не заметил? – прошептала она, полностью прильнув к невысокому. Повернула подсвечник в виде солнца, и потянула его в открывшийся потайной проем.

Картинка сменилась. Огромный зал озаряли сотни маленьких солнышек. Та же красивая женщина уже в кремовом платье, отороченным золотом нитью, стояла с беловолосым мужчиной на возвышении, а приходившие гости кланялись им, благодаря сирона и сирону Даливентус за чудесный бал. Сирона благосклонно улыбалась, но сама водила глазами по танцующим парам. Невысокий мужчина в золотой диадеме вальсировал с молоденькой рыженькой девушкой. Он улыбался ей, близко прижимая к себе.

Картинка сменилась. Круглая большая комната с низким потолком освещалась по периметру семью свечами, и пять стояли в центре на жертвенном камне. Две женщины стояли напротив друг друга. В одной проглядывались черты проклятой вироны Зельды, а вторая всё та же с родинкой над губой. Сирона уже не казалась красивой: глаза с красными капиллярами блуждали, растрепанные и грязные волосы, как болотные водоросли облепили всю спину, и покусанные губы постоянно шевелились. Проклятая что-то говорила на странном языке, то низко, то плавно, словно погружая в транс. За ней начала повторять сирона, Зельда порезала палец и выдавила каплю крови. Неровный камень окрасился в красный цвет. Ритм заговора ускорялся. Быстрее и быстрее, они закачались, быстрее и быстрее говорили. Сирона забрала нож, а когда голоса резко оборвались, она с силой ударила себя в грудь ножом.

Нутриша чуть не захлебнулась водой, выпрыгивая из ванны. Еле отдышалась, всё проверяя грудь – нет ли там раны, так живо она видела прошлое и так остро чувствовала эмоции сироны Даливентус. От переполнявшего до краев счастья с привкусом вины до ревности и отчаяния с ростком любви. Посидела еще минут десять на деревянной лавке, и с выдохом встала.