Проклятие Эгиды

Глава 8

Да что ж за привычка расходиться в самый ответственный момент?

Я побежала за Гончим, направлявшимся в свой кабинет, требуя ответа. Что значит «мышка умирает – мир спасен»?

- Мяу! – гневно крикнула в спину Гончего.

Ну почему я не могла говорить? Так обидно! Они-то знают, о чем речь, а у меня лишь отрывочные данные. Теперь я и вовсе не хочу, чтобы они добрались до Зарины. Неужели здесь на самом деле верят в пророчества настолько, что готовы убить человека?

Да что это я, в самом деле. Видела, как Гончий убивал и за меньшее.

И если кто спросит меня, верю ли я, что этот человек решил возложить на себя миссию по спасению мира, рассмеюсь прямо в лицо.

Он потом бросил Фаркасу странную фразу, что ему плевать в принципе на этот мир, как и на все остальные. И опять вопрос: зачем тогда ему я и моя сестра?

- Еще один звук, - Гончий остановился так резко, что я врезалась прямо в звенящую ногу, - и я сверну тебе шею.

Намек понят. Но если ты думаешь, что я перестану тебя преследовать, то ты очень и очень глубоко заблуждаешься.

В кабинете уже было чисто. Гончий вообще любил порядок, что не вязалось с его образом. Даже вся его одежда, без каких-либо отличительных знаков, была идеально чистой и выглаженной.

На столе аккуратными стопками были сложены листы пергамента, журналы и записные книги, в изучение которых углубился Гончий, поигрывая кинжалом в правой руке.

Любопытную кошку, нагло усевшуюся на его столе, он не стал прогонять. Кажется, он и вовсе перестал меня замечать, лишь время от времени тянул носом, когда я шевелилась, чтобы заглянуть в тот или иной журнал.

Судя по всему, Гончий достаточно обеспеченный человек. И знаете, как его полное имя? Правильно! Гончий.

Даже бумагу об уплате налога он подписал просто Г.

Что-то очень сомневаюсь, что какая-нибудь женщина назвала бы своего любимого карапуза кличкой, подходящей больше для охотничьей борзой.

Ничего интересного он не делал, сам с собой не разговаривал, и привычки Фаркаса общаться со мной, как с полноценным собеседником, у него не наблюдалось. А жаль, мне надо было позарез узнать, опасен ли он для нас с Зариной или нет. Пока все указывало на то, что он или меня, или мою сестру прибьет при первой же необходимости в угоду своих загадочных целей. Но, тем не менее, я не знала больше никого, кто смог бы найти ее.

Я уже начала дремать на столе, время от времени приоткрывая один глаз, но видела лишь игнорирующего меня мужчину в шрамах. Иногда он прикасался к моему вездесущему хвосту, убирая его с бумаг, но на этом, в принципе, все.

Глухой стук вырвал меня из полудремы. Гончий достал какую-то очень и очень старую книгу с огромными листами, на которых виднелись знакомые символы и абсолютно непонятные чертежи. Хаосгосскому я уже не удивилась, но вот тот факт, что Гончий прямо сейчас принялся за перевод, меня поразил.

Да, я отчего-то искренне верила, что он знает этот язык. Или хотя бы перевод своего клейма. Но нет же, он с точностью перенес иероглифы на пергамент и принялся за перевод. Точнее, за его попытку, но безрезультатно.

Мне даже стало его жаль.

Это всего три слова, а потратил несколько часов и ни к чему не пришел. То есть Гончий их перевел, по его мнению, и сейчас, откинувшись в кресле, хмуро сверлил взглядом результат своего неправильного творения.

- Мяу, - указала лапкой на ошибку.

- Уйди, - кажется, я поняла, что значит говорить сквозь зубы.

Настроение от новостей о моей безвременной кончине было еще хорошее, только поэтому решила помочь своему почти врагу так, как умела: смела хвостом чернильницу прямо не неправильный перевод.

Реакция Гончего не заставила себя долго ждать. Я еле успела унести лапки прежде, чем он схватил меня за шкирку. Попыталась залезть под низкое кресло, но обидно застряла. Попа просто не поместилась, и я осталась в унизительной позе без возможности залезть дальше или выбраться наружу.

Совсем рядом с моей хвостатой частью тела я услышала, как тот самый кинжал, которым Гончий поигрывал несколько минут назад, с громким треском вошел в кресло. Даже дернувшись от мгновенного страха, все равно не смогла выбраться.

Спасибо, что не убил. И да, я прекрасно понимала, что этот человек промазал лишь потому, что так и хотел.

А я залила чернилами бездарный перевод, чтобы спасти его! Там всего три слова, три! Хаосгосский не удобен к переводу тем, что там лишь семнадцать символов в алфавите и пишутся они всегда слитно. И в зависимости от сочетания символов слова, да и буквы, в принципе, меняются.

Свирепый Гончий это не учел, и вместо странной надписи «раб должен возродиться» у него вышла ерунда по типу «крестик, крестик, зажигалка». Ну, не так, естественно, но аналогичный бред.

А я из добрых побуждений вообще-то! И сейчас он стоит над моей застрявшей хвостатой попой и даже нос не чешет, чтобы помочь.

- Что у вас произошло? – Фаркас, душечка мой! Спасай быстрее!

- Мя-яу, - пожаловалась я из-под кресла.

- Она уничтожила мой перевод, - процедил Гончий и, судя по звуку, вернулся за стол.