Проклятие Эгиды

Глава 18

- Я свою кошку искала, мне сказали, она пош… - Пьетро осеклась, - тебя изнасиловали?

- Что? Нет!

Она скептически окинула мое обнаженное тело, но, видимо, не заметив никаких следов побоев и прочих улик, нахмурилась еще больше:

- Тогда что ты здесь делаешь? Ты в курсе, что лежишь голая среди всякого сброда?

Мысли расшатались окончательно: в голове был лишь бесполезный вихрь из обрывков, который никак не помогал прийти в себя.

- Пьетро, не одолжишь плащ? – Жалобно протянула я.

Девушка было потянулась к шерстяному, увесистому плащу, который она закинула за плечи, но тут же остановилась и спросила с подозрительным прищуром:

- Откуда ты меня знаешь?

- Давай не сейчас, мне нужно прикрыться, - процедила сквозь зубы ей. Вышло грубо, но дурнота не прошла, и масло в огонь добавило абсолютное непонимание происходящего, но тон нужно сменить, - мне нужно прикрыться, пожалуйста.

Девушка встрепенулась, будто она успела забыть, что в смачном заведении у нее в ногах валяется абсолютно обнаженная девушка.

- Откуда ты? – Спросила в лоб она, укутывая меня, кстати, я была права, она даже ниже и миниатюрнее, чем я, - акцент ужасный.

- Нормальный у меня акцент, - огрызнулась я машинально.

Господи, да что же я творю?

Пребывание в шкуре кошки не пошло мне на пользу. Раньше я даже парикмахеру не смела возразить, когда она вместо постриженных кончиков вырезала каре на голове, или официанту не могла сказать, что, вообще-то, не заказывала пасту с креветками, в моем заказе был лишь кофе.

Все-таки как же сильно портит человека возможность говорить все, что вздумается без каких-либо последствий. Меня же так долго никто не понимал.

Плащ скрыл голое тело, оставив лишь босые ноги. Пьетро помогла мне подняться, придержав за локоть и удержав от падения, когда я качнулась от нового приступа головокружения.

- Да что же это за травы были? – Пробормотала я, склоняясь, уперев руки в колени. У меня даже в студенческие времена такого похмелья не было.

Хотя… Заучка Полина и на студенческих вечеринках-то не была.

- Я задам вопрос о том, что с тобой приключилось, еще раз и надеюсь, что ответ будет интересным. У меня там партия в румни горит, - напомнила о себе девушка.

- Ты не поверишь, - прошептала я, сглатывая резкую желчь.

- Ты удивишься, во что я могу поверить, - усмехнулась Пьетро, - но только быстро. Моя кошка куда-то пропала, а она маленькая, может быть в опасности, и… - Девушка вскинула голову, всматриваясь в мутное окошко над моей головой, - зачем Фаркас с хозяином приехал? Он меня убьет!

Я схватила стонущую девушку за руки и взмолилась, позабыв про тошноту и головную боль:

- Пьетро, - умоляюще заглянула ей в глаза, - я расскажу все, что захочешь, только прошу, помоги мне! Гончий не должен меня увидеть!

- Я не знаю, что ты натворила, но я никогда не причиню вреда ему, - зло прошипела она мне в лицо, - его слово для меня важнее, чем слово неизвестной девки, валяющейся голой в таверне.

- Я и есть его кошка! – Слово «его» резануло сознание, но так-то оно и было, на мне даже его метка была, - Господи, метка… Пьетро, травы, что ты мне дала сегодня утром с мясом. Я не знаю, но они что-то сделали… я была кошкой, а сейчас – вот… То есть я не с рождения кошка, но умоляю, не дай Гончему меня увидеть! Я все расскажу, чистую правду, и я не собираюсь причинять ему вреда! – Я даже кожей начала чувствовать приближающегося Гончего, хотя метка уже не горела, как раньше, в его присутствии. В отчаянном жесте схватила ладонями лицо девушки в поисках помощи, - Сейчас прошу, умоляю, поверь мне!

Моя мольба забрала последние силы, лишая воздуха в легких, но Пьетро лишь смотрела на меня как на сумасшедшую.

Секунды шли.

Сердце в ужасе молчало.

А девушка все смотрела на меня, не говоря ни слова.

- Капюшон накинь, - коротко, даже зло, бросила она, - и пригнись. Должны же они поверить, что ты перебрала с хересом. И оботрись луком, а лучше еще и пивом облейся.

- Это еще зачем?

- Чтобы он не учуял, - я сразу поняла, о ком говорит Пьетро, - раз учует, не забудет.

Пива не нашлось, но в каморке была связка лука и чеснока. Ножа не было, пришлось разгрызать грязные овощи зубами. Даже работа зубами уже стала привычной.

- Поторопись, - прошипела Пьетро, выглядывая из каморки, - да чеснок зачем? Лука хватит, он лук не переносит!

Видела бы меня сейчас мама!

Я стою в какой-то дрянной забегаловке, натираю себя воняющей луковицей, чтобы меня не убили из-за религиозного фанатизма… А чего добились вы?

- Где она? – Чересчур низким голосом спросил Гончий.

Я окаменела от страха.

В прошлый раз, когда мы встретились, пролилось много крови. Тогда я тоже стояла к нему спиной, но сейчас от меня воняло как от стада козлов, на мне жуткий капюшон, но все же… Казалось, он даже мой страх может учуять.