Проклятие исчезнувшего города

Глава 4.

Безопасность. Надёжность. Сила.

….

Мы с Крейганом возвращались с вечерней прогулки по лесу, когда послышался крик совы и последовавший за ним писк её жертвы. Спустя мгновения замешательства друг поведал мне об охотничьих пристрастиях этих птиц. Когда сова приземляется на добычу, она впивается в её горло когтями, перекрывая дыхание. Тогда я задалась вопросом: что чувствует в этот момент грызун?

И, кажется, только сейчас получила ответ на тот давний вопрос.

Первое ощущение – затруднённость дыхания, когда очередную порцию воздуха приходится буквально продавливать сквозь узенькую трубочку, именуемую горлом. Мою шею словно обвивает шерстяная петля с металлическими зубцами, которая с каждым движением всё туже и туже затягивается. Слышится скрипучий звук, бывший когда-то моим беззвучным дыханием. Мне страшно. Раскрыв глаза, инстинктивно пытаюсь вдохнуть глубже, но в реалии лишь хватаю воздух ртом.

Я должна дышать.

- Дженна, тише, - говорит сестра, хватая меня за руки и прижимая их к кровати. - Будешь нервничать и пробовать глубже дышать – можешь совсем потерять голос. Навсегда.

Офелия и дальше продолжает безумолку лепетать, но отчего-то сомневаюсь в способности своих ушей воспринимать хотя бы часть произнесённых слов. Потеряю голос? Только не это! Направляю все свои силы на восстановление равномерного дыхания, что, оказывается, непросто сделать, когда горло онемело от мучительной боли, а рядом сидит сестра, едва сдерживающая слёзы. Выручает мама. Отчитав сестру за то, что своим поведением та делает только хуже, она отсылает её на улицу и присаживается около меня, принимаясь гладить по волосам, нашёптывая, что всё будет хорошо. Со временем я прихожу в норму. Частота дыхания постепенно замедляется, а сердце обретает свой привычный темп.

- А теперь подожди немного, я спущусь за зельем и обратно.

Пока её нет прилагаю недюжинные усилия, вспоминая, что привело меня в такое затруднительное положение. И перед глазами всплывает ненавистная физиономия Николаса. То, с каким злорадством он взирал на меня, когда я ещё могла видеть. А потом провал. Сомнений нет, Николас сотворил это со мной. И должен быть наказан! Не намерена больше терпеть его гнусных выходок, тем более последняя переходит всяческие границы.

Он открыто напал на меня!

Ход мыслей прерывает мама, которая торопливо возвращается ко мне, держа в руках небольшую чашку с чем-то зелёным. Очевидно, это то самое зелье, о котором она говорила.

- Слушай меня внимательно. Будешь пить отвар до тех пор, пока не станет лучше. Думаю, уже утром сможешь разговаривать. Правда, возможна слабость, но она пройдёт через день-два. Просто следуй моим указаниям и не делай резких движений. Поняла?

Зажмуриваюсь в знак одобрения, и мама помогает выпить зелье. Проходят болезненные минуты, когда я пытаюсь глотать, решаю не думать о боли и просто осушаю содержимое чашки. На вкус как обычный настой из трав. Пресный и специфичный, но не гадкий, он смачивает горло, приятно смазывая его и заглушая на время пожар.

- Ты, вероятно, хочешь узнать о том, что было дальше, так?

Вновь крепко зажмуриваю глаза.

- Мы с твоим отцом обсуждали предстоящее жертвоприношение, когда ты вдруг упала.

Брови матери ожесточённо сходятся на переносице, когда она восклицает.

- То, что сделал Николас, не имеет оправдания – он намеревался лишить тебя голоса! И я весьма признательна Крейгану за его мощный удар в голову. Надеюсь, этого мерзавца будет истязать адская боль, когда очнётся. - Устало потерев веки, она отводит взгляд. - Возмущению нашему не было предела. Разразился настоящий скандал, который без вмешательства Марьяны и Виктора обратился бы побоищем. Крейган был в бешенстве, по большей степени от того, что связан правилами и законами, которые защищают Николаса от смертного приговора. Но всё же нашёл не менее достойное наказание его непростительному поступку – изгнание. Через неделю духа этой семьи в нашем городе не будет. - Поймав задумчивым взглядом мои глаза, мама протягивает. - Самое страшное позади, милое моё дитя. Главное выздоравливай, и всё будет хорошо. - Мама ласково целует меня в лоб, и я понимаю, что эти слова больше для неё самой, чем для меня. - А теперь постарайся поспать.

Когда она поднимается с кровати, я нервно ловлю её руку и глазами указываю на пустующую кровать Офелии, тогда она присылает обратно сестру, которая возвращается заметно оживившаяся. Свежий воздух, определённо, пошёл ей на пользу, и оставшееся время она болтает обо всём, что на ум приходит, начиная общим впечатлением от приёма и заканчивая разговором с Адрианом. За что безгранично благодарна ей, так как, не имея возможности говорить, я не вынесла бы время, проведённое в звенящей тишине и одиночестве.

….

Пробудившись, ощущаю себя отдохнувшей, а потому весёлой, ибо на этот раз я не видела снов. Это подтверждает мои догадки о том, что вчерашний кошмар был всего лишь сном и не больше. Тянусь к шее и, легонько ощупав подушечками пальцев, соглашаюсь с мамой: к утру боли, как и не бывало. Остался едва различимый след и усталость в мышцах, но это так ничтожно в сравнении с ночной агонией. И я, наконец, дышу полной грудью. Какое же счастье – просто дышать. Свободно и глубоко. Облегчённо смеюсь, и сестра награждает меня неразборчивым ворчанием, зарываясь лицом в подушку.