Проклятие исчезнувшего города

Глава 8.

Лес. Утреннее солнце просачивается сквозь пелену облаков и редеющей листвы деревьев. Такие хрупкие и невесомые листья покачиваются на ветру, слабо зацепившись за холодные ветви. Я пробираюсь по лестной тропинке, направляясь к своему месту у реки одновременно любуясь бесшумным и грациозным полётом Пушинки, которая гордо кружится над моей головой. Приостановившись, собираюсь позвать сову, но она, испуганно отшатнувшись назад, издаёт пронзительный крик, заприметив кого-то впереди меня. Тогда я поднимаю опасливый взгляд, натыкаясь на высокую фигуру мужчины. Широкая спина и сильные руки прикрыты белой хлопковой рубашкой, заправленной в светло-коричневые штаны плотной ткани, а каштановые волосы, толстыми прядями откинутые назад, едва ли доходят до середины его мужественной шеи, развиваясь на ветру. Его внимание полностью поглотила своенравная река, которая сверкает в лучах солнца, будто наполненная алмазами.

Моё сердце пропускает стук, после чего заводит радостную песню. Крейган. Кто ещё, кроме него, может так пристально наблюдать за рекой, которая постепенно ускоряет свой темп и разбивается о берег, выхлёстывая на землю студёные воды. Чувствую внутри непреодолимое желание прикоснуться к нему, вдохнуть такой знакомый мне мускусный запах его кожи. Поймать на себе тёплый взгляд его мечтательных глаз и оказаться в согревающих объятиях, особенно сейчас, когда морозный воздух опутал моё тело ледяными нитями. Сделав несколько шагов ему навстречу, я замираю в замешательстве, так как Крейган оборачивается ко мне сам.

Это не Крейган. Или Крейган? Черты лица парня настолько размыты, овеяны дымкой, что я не могу точно определить кто это. Даже цвет глаз и тот неясен до конца, они кажутся изумрудно-зелёными, а в следующее мгновение уже небесно-голубыми. Прихожу к выводу, что, во всяком случае, это не полностью Крейган. Хотя в нём однозначно присутствуют его исключительные черты. Незнакомец, лукаво ухмыльнувшись, вальяжно ступает ко мне со словами.

- Ты заставила меня ждать, красавица.

Точно не Крейган. У моего друга голос ниже и мягче со свойственной только ему хрипотцой, а у этого субъекта он неестественно чистый, и главное бесчувственный. Его взор приковал меня к земле, и я способна лишь смотреть ему в лицо, которое, наконец, обрело конкретные очертания. С расстояния вытянутой руки на меня взирает Крейган. Но это всего лишь оболочка, своеобразная маска, ведь в его глазах всё тот же лёд, вместо родного тепла и заботы. Злой двойник, сверкнув фальшивой улыбкой, внушает мне.

- Больше никогда так не поступай со мной. Я не потерплю подобного отношения.

Голос кардинально изменился. Хрипло посмеиваясь, он подражает манере Крейгана, и моё сердце кубарем катится в пятки. Неужели он читает мысли?

- Жемчужинка… иначе накажу.

Последние слова по идее должны были выступить в шутливой форме, ведь сказано в той манере, в какой обычно говорит друг, когда игриво цепляет меня или же упрекает. И я, возможно, приняла бы эти слова за шутку, если бы не та серьёзность, которая читалась между строк. Однако любые предостережения вмиг теряют всякую значимость, когда он беспардонно притягивает меня к себе с выражением непринятия отказа и грубо завладевает моими губами.

Я должна испытывать что-то волнующе-восхитительное, ведь впервые в жизни ощущаю вкус поцелуя. Но в реалии лишь подмечаю, как сурово и нагло он орудует моими устами, по-хозяйски прижимая к своей груди. Хочу чего-то большего, хочу ласки, головокружительных эмоций. А не этого чудовищного ощущения, будто он высасывает из меня жизнь…

Поцелуй всё длится, и я упускаю счёт времени. Окружение выходит за рамки моего восприятия. Я сливаюсь с этим моментом и уже не знаю, когда всё началось и кого я целую, но в какое-то мгновение парень отрывается от меня, решительно нагнав панику.

Волосы встают дыбом. Если бы я была в силах закричать, то сейчас бы кричала так, как никогда. Глаза как два чёрных тоннеля, без радужек и зрачков, которые простираются в глубину души, сломив волю и пустив росток повиновения. И он снова припадает к моим губам, а я окончательно забываюсь.

В этот раз поцелуй полон ошеломляющей нежностью и чувственностью. Наконец-то в нём присутствуют так необходимое мне чуткое внимание к моим потребностям. Я утопаю в этом новом для меня ощущении. Непроизвольно поддаюсь этому мужчине, рассыпаясь в его руках на тысячи песчинок. Эмоции восторженным круговоротом топят доводы рассудка, а сердце истерично бьётся только уже от другого чувства. Истинное блаженство растекается по венам, и я жажду продолжения.

Стоит этой мысли проникнуть в мой разум, как незнакомец бережно укладывает меня на мягкое листовое покрытие. Поцелуй становится глубоким. Всё, что я слышу – это шум реки и собственное оглушительное сердцебиение. Всё, что я чувствую – то, как бархатные губы искусно пробуют на вкус каждый отрезок моей шеи, а ловкие пальцы с плутовской лаской исследуют податливое тело, из-за чего кожа пылает огнём. Нетерпеливо провожу ладонями по его рукам, груди, нащупывая напряжённые, рельефные мышцы, зарываюсь пальцами в его шелковистые волосы и с отчаянием целую его в ответ.

Незнакомец обжигает мои губы последним поцелуем, послав по телу очередь восхитительных мурашек, и чуть приподнимается. Теперь моему взору представлено совершенно иное лицо. Я часто дышу, жадно впитывая взглядом новые необыкновенные черты. Глаза небесно-голубые, как в самый ясный день. Волосы значительно светлее, чем у Крейгана. Он красив и это бесспорно. А уловив в глубине этих глаз гамму чувств, я ощущаю, как моё сердце, ликуя, воспарило ввысь. Доброта и упорство, забота и нежность. Любовь. Чувства такие неподдельные, высеченные на его лице, я считываю как открытую книгу. И тогда он стал моим воздухом. Я невольно испытываю к нему привязанность и любовь.