Проклятие исчезнувшего города

Глава 15.

От утренней бравады отца не осталось и следа. Он встревожен, как и мама, и их беспокойство зеркально передаётся мне. Я присаживаюсь рядом с матерью на диван в гостиной, взяв её за руку.

- Мам, что случилось? Почему вы такие угрюмые? И где Офелия?

- С твоей сестрой всё в порядке, её забрал Адриан. Проблемы затрагивают бедную часть города…

- Говоря точнее, они исходят оттуда, - продолжает отец вместо мамы.

Выражение его лица мрачнеет, и меня это не на шутку пугает.

- Что ты имеешь в виду?

- В последнее время участились случаи группового скопления безумцев в лесу.

- Потому они и сумасшедшие – их действия необъяснимы. И они часто околачиваются в лесу.

- И на первых порах мы так же посчитали, дорогая, - соглашается папа. - В конце концов, лес – место их перерождения. Но они никогда не ходили целенаправленно группами от семи человек. А то, что нашли в лесу сегодня…

И отец вновь теряется в своих мыслях, тогда я тихонько задаю вопрос.

- Что же это, пап?

Он рассеянно пересекается со мной взглядом, нерешительно пробормотав.

- Знак, вырезанный на деревьях. Один и тот же, каждые тридцать метров. Весьма странная метка. Пламя с человеческим глазом по центру, а над ним веточка розы с закрытым бутоном.

Вот теперь я начинаю хмуриться от непонимания.

- Помнишь, я рассказывал тебе, что роза – это символ, - добавляет он, и я невольно проговариваю вместе с ним заученные в детстве слова. - Возрождения, прихода новой силы и предвестие грядущих событий, способных всколыхнуть мирную жизнь.

Знак сулит нам что-то неизведанное, грандиозное. К худу ли к добру, неясно, но это что-то не оставит в стороне никого.

- Отныне всем нам следует быть осмотрительными. К слову, - спохватывается отец, - Крейган набрал себе свиту из шести магов. И раз уж он считает, что власть нуждается в укреплении, значит проблема действительно серьёзная.

А вот такого поворота я и вовсе не ожидала. Крейган всегда был против свиты. Помню, как он отзывался о них: «Излишняя растрата своей энергии и нервов на кучку поддакивающих льстецов». Так, что же заставило его в корне пересмотреть свою точку зрения?

Пламя, веточка розы с шипами и глаз. Что бы это могло значить? Не понимаю…

В очередной раз отец прав, не припомню, когда в последний раз появлялась метка розы, которая обычно оповещает магов о скорых масштабных переменах. Этот знак редок в использовании, припасён только для особых случаев.

- Так или иначе, - невыразимо громко прогремел голос отца среди молчания. - Не будем отвлекаться. Что бы это ни было, мы имеем дело с опытными колдунами, а точнее свихнувшимися магами, поэтому ты, дочь моя, обязана научиться давать отпор, если возникнет такая необходимость. Чего я надеюсь, не произойдёт.

Мама согласно кивает и ободряюще улыбается мне.

- Так что, вперёд, милая! Слушай отца и учись.

Требуется немного времени, чтобы снова погрузиться в это окрыляющее чувство умиротворения и силы, когда мир наполняется насыщенными красками, когда твои уши улавливают едва ли различимые звуки леса, а поток гуляющего ветра ощутимо обволакивает твоё тело.

Как же я скучаю по времени, проведённому с учителем. Как бы его ни называли, мне он не показался маразматичным, чудаковатым стариком. Он – мудрый и сильный маг, который обучил меня, не побоюсь признать этого, самому главному в магии – концентрации. И как жаль, что я узнала от него так, до смешного, мало.

Отец решил закрепить пройденный с Аароном материал и сегодняшней темой урока стало перемещение предметов. С чем я легко справляюсь.

Словно и не было этой неправильной недели, и я возвратилась в тот вечер. Мы с папой снова усердно занимаемся магией, а мама подбадривает нас, восседая в кресле на террасе. Только в этот раз обстановка не угнетающая, а восторженная. Улыбки не сходят с наших лиц, а задания каким-то мистическим образом преображаются бумажными преградами, которые я рву на своём пути.

Заправляю одинокую прядь за ухо, внутренне поражаясь: «Сказал бы мне кто-то неделю назад, что я смогу сделать, я бы сочла его тронутым умом».

Пара широких шагов и отец встаёт возле меня, взяв за плечи и добродушно заглядывая в моё лицо.

- Дженна, ты чего поникла? Всё же хорошо.

- Просто не верится, что у меня получается, - с грустью отвожу взгляд в сторону. - На протяжении шести лет я не могла поднять и листочка, не то что переложить его на другое место, а сейчас…

- Милая, - отец нежно приобнимает меня, и я прикрываю веки.

Отец заботливо поглаживает меня по голове, а моё сердце ликует, ощущая его успокаивающее тепло. Такое душевное, такое родное. Все мои невзгоды вмиг испаряются, подобно капелькам влаги под лучами беспощадного солнца.

Вновь я чувствую себя маленькой девочкой, везде следующей за своим отцом, словно его крохотным хвостиком. Помню, с каким благоговением внимала всем его рассказам по вечерам у костра на нашем дворике. Будь то сказка, легенда или поучительная история, целью которой было разъяснить непоседе, что хорошо, а что плохо. К губам пробирается мечтательная улыбка. Вспоминаю наши с сестрой извечные странствия в поисках неприятностей. Хотя, что бы мы ни натворили, папа поначалу ругал так, что хотелось плакать, а потом, когда мы уже и не надеялись на помилование, он неожиданно подхватывал нас на руки и кружил по залу, заразительно смеясь. Сглаживал обиды играми. Казалось бы, только что мы опасались просто взглянуть отцу в глаза, как уже в следующее мгновение хохотали до колик в животе. Мама же, предвидев нечто подобное, сначала недовольно ворчала, но папа живо её уламывал, бескомпромиссно притягивая к нам, и через минуту наш дом сотрясал беззаботный смех, вызванный безжалостной щекоткой.