Проклятие исчезнувшего города

Глава 26.

Люблю тебя… я люблю тебя.

….

Солнечные лучи ложатся на мои усталые веки, оказывая лёгкое давление. Моргнув, я лениво потягиваюсь, окидывая мерцающую в золотом свете комнату постепенно проясняющимся взглядом. Время близится к полудню. Пушинка мирно посапывает на своей стойке, укрывшись от раздражающих лучей в тёмном углу комнаты, а место Офелии пустует. Безукоризненная гладь её заправленной постели сообщает мне, что она не стала будить меня к завтраку – плохой знак.

Секунды скоротечно сбиваются в минуты, когда я уговариваю себя встать. Бесполезно, ибо скоро состоится премьера грандиозной драмы с родителями в главной роли, когда я добровольно встану под поток жалящих упрёков и слов назиданий. Снова. Однако меня угнетает не столько досадная реакция родителей, сколько то, что мне придётся отстаивать своё мнение. Выпустить шипы, подчас такие же ядовитые, дабы отразить надвигающийся натиск. И, как результат, всё это приведёт к ещё одному скандалу. Сердце отравляют вопросы, которым я всё никак не могу найти ответа: «Как мы докатились до такого? Почему я должна ругаться с ними? Почему они так упорно не желают понять меня?».

О Боги, до чего же я устала от всего этого кошмара!

Но моя семья, в очередной-чёртов-раз, не оставляет мне другого выхода. И вот я поднимаюсь на ноги для того, чтобы встретиться лицом к лицу с людьми, которых так безгранично люблю и уважаю, но которых уже скоро буду вынуждена ранить, отстаивая свою правоту.

«Где тебя носило целую ночь?», - представляю, как в ярости прокричит папа, и да наступит конец света.

Но если у меня сохранился хотя бы призрачный шанс заручиться поддержкой мамы, перетянув её на свою сторону, то я могу быть спасена. Мама сумеет остудить отцовский пыл, прикрыв меня в его глазах, и тогда наказание ограничится арестом на несколько дней. Если нет, пиши «пропало». Хотя, учитывая факт, что она, как и отец, тактично умолчала о «внезапно» продлившейся помолвке, вероятность того, что мама всё ещё не потеряна для меня – ничтожно мала.

А сестра? Неужели все эти годы, что мы провели вместе, утратили былую значимость? Я ведь пыталась поговорить с ней, наладить контакт, но так и не смогла достучаться до неё. Мы словно разговариваем с ней на разных языках в последнее время. И всё из-за этой свадьбы! Она, кажется, в конец лишилась рассудка. И я более чем уверена, что ей было известно об этой ловушке, подстроенной заботливыми родителями, о которой Офелия не сочла нужным предупредить меня, вооружившись железным убеждением, что помогает мне. Видимо, этот брак в её глазах – лучшее, что может случиться в моей жизни, а потому преисполненная чувством долга направить меня на путь истинный, она потакает родителям. Конечно, она ведь идеальная, послушная дочь, которая всегда прилежно училась, и у неё всё с первого раза получалось, а теперь ещё и выходит замуж за правильного мальчика. И все рады, и все счастливы. Не то, что я. Горько… да просто гадко.

Застегнув верхнюю пуговицу на платье озёрно-синего цвета, я принимаюсь расчёсывать волосы, поглядывая на своё отражение в зеркале. До чего же мерзко осознавать, что словами: «Конечно, милая, если ты не хочешь выходить за него замуж, то мы немедленно расторгнем сделку», мои родители усыпили бдительность, чтобы в конце концов убедить меня сказать «Да» Крейгану. В то время как я им действительно доверилась. Когда я посчитала, что с этой историей покончено, и мы больше никогда к ней не вернёмся, мои родители грезили розовыми мечтами о том, с каким восторгом будут вплетать мне в волосы цветки и гордо поведут к алтарю навстречу Крейгану, подобно дорогой кукле в подарочной упаковке.

- Для твоего же блага! - саркастично подражаю возвышенным речам отца.

Однако мощный приступ бессилия стирает ухмылку с моего лица, и я мёртвой хваткой цепляюсь за тумбочку, склонив голову и зажмурив глаза. Только не сейчас…

Качаясь будто на палубе корабля в открытом море, я концентрируюсь на глубоком и ровном дыхании, однако моё сердцебиение только достигает ошеломительных частот, угрожая взорваться. Я справлюсь… я смогу… только бы удержаться в сознании. Вот они – непримиримые последствия «белых пятен» в родословной, результат наличия человеческой примеси в крови. В данный момент я не так уж и отличаюсь от выброшенной на берег рыбы. Слабая, беспомощная, лишённая своих природных способностей и зависящая от обстоятельств, я – лёгкая добыча для любого, кто пожелает свести счёты со мной. Мои ноги – настоящее мясное желе, когда тело стремительно покидает энергия, бесцельно рассеиваясь в пространстве, в то время как мысли путаются в один разномастный клубок с множеством оборванных и торчащих во все стороны нитей, отказываясь нормально функционировать. Подобно дьявольскому наваждению это подвешенное состояние высасывает изнутри всё светлое и доброе, оставляя вместо себя первобытный страх.

Секунды растягиваются в минуты, а минуты сжимаются в секунды, я теряюсь во времени, когда слабость, наконец, начинает понемногу отпускать ледяные путы, едва ли не полностью иссушив запасы жизненных сил. Перед моим мысленным взором маячит спасительный луч, и я, продолжая регулировать дыхание, медленно прихожу в себя. Несмотря на то, что я морально подготовлена к этому, каждый приступ ощущается словно впервые. И я вряд ли когда-нибудь свыкнусь с этим. Окончательно взяв себя в руки через пару минут, я вытягиваю из тумбочки ленту для волос, оттенком напоминающую чарующие голубые глаза, и постепенно расслабляюсь.

Да, впереди нас поджидают впечатляющие преграды, однако впервые за долгое время я знаю, что мне нужно. «Любовь» наконец-то пробила себе путь наружу, заполучив долгожданное признание, когда мы обменялись клятвами прошлой ночью, и во мне с тех пор поселилась несокрушимая вера в светлое будущее бок-о-бок с Уиллом. Я верю, что вместе мы сумеем достичь того, к чему так стремятся наши сердца – Свободы. И воссоединения.