Проклятие исчезнувшего города

Глава 33.

Я должна спасти её. Не знаю, как, но должна хотя бы попытаться.

Пребывая в тумане, я расхаживаю по террасе вперёд-назад, поклявшись не сойти с этого места, пока не найду решение, и раскручиваю пальцами брошь, помогающую сохранить ясность ума.

Выход есть всегда. Эльза должна выжить. И мне необходимо придумать, как спасти её.

Каждый миг нещадно крадёт время у моей подруги, приближая час казни, ибо отблески утреннего солнца уже мелькают на горизонте. Совсем скоро его свет навсегда отберёт у меня Эльзу. Ох, бедняжка, столько всего пережила за вчерашний день, хотя едва ли заслужила всё это.

И я снова возвращаюсь к словам отца, которые запали в самую душу, когда он позже разъяснил сущность пытки. Я и представить себе не могу, что ей пришлось пережить! Ибо, прибегнув к данному заклятию, маг ввергает разум жертвы в пучину глубинных и мучительных терзаний. Принуждает прочувствовать страхи, переживания, сомнения и многие другие негативные эмоции в преувеличенном свете, настолько реально, что ты по-настоящему теряешь связующую нить с миром. И тогда твоя душа, в прямом смысле этого слова, рвётся на части, не выдерживая интенсивности воздействия чувств, ранее сокрытых глубоко внутри. Отец упомянул, что этот вид психологического насилия имел широкое распространение в прошлом, как способ выуживания ценной информации, но потом его окрестили одним из запретных приёмов боевой магии за высокую вероятность смертельного исхода, а потому используют в самых крайних случаях.

Сжав кулаки, я прикладываю массу усилий на то, чтобы перестать думать об этом. Как бы ни хотелось, мне не под силу повернуть время вспять и уберечь Эльзу от её ошибки. О, Боги, если бы я не бросила её, когда могла остаться… Если бы я только сумела вразумить её, не позволив убить одного из нас, Крейгану не пришлось бы наказывать её. Она бы не выразила протест, а он не обрёк её на смерть.

Во всём случившемся, помимо Рея, также повинна и я. Он подвёл Элизабет к пропасти, а я столкнула её вниз, вместо того, чтобы, протянув руку помощи, помочь начать новую жизнь. Я предала её.

Слабо откидываюсь на спинку кресла, возвращаясь к мыслям о Крейгане. Не одна Эльза слетела с катушек минувшим вечером. Неужели он настолько утратил контроль над собой, раз пренебрёг перспективой доказывать обоснованность применения запретного заклятия перед советом? Пусть она была виновна, но достойна ли такого жестокого наказания? И всё почему? Потому что легче отыграться на другой, нежели высказаться прямо мне в лицо? И кому от этого лучше?

И что вообще на меня нашло?

Вот здесь я как никогда растеряна. Гармония с собой, несомненно, нарушена, и меня истязает понимание, что отчасти я была не права. Помню то равнодушие, завладевшее разумом и сердцем. И только одно желание – донести до Крейгана свои мысли… но в той ли форме? Не понимаю, и от этого моя душа буквально раскалывается пополам внутренними противоречиями. Я не должна была так говорить. Это ли я? Разве способна на подобную жестокость?

И тогда мне становится не по себе, когда я мысленно отвечаю на поставленный вопрос: «По всей видимости, да, раз так легко высказала оскорбление ему в лицо». Невыносимо стыдно перед Крейганом. Несмотря ни на что, он не заслужил такого обращения.

А вдруг ещё не поздно всё исправить? Попрошу у него прощения, тогда, возможно, он сжалится над Эльзой, в конце концов, я знаю, не она должна была терпеть это. Прошла целая ночь, может, он передумал её убивать. Может, он смирился и больше не сердится на меня?

Окрылённая возможностью спасти подругу, я бегу в дом накинуть походный плащ, а пока завязываю верёвочный бант на шее, обдумываю предстоящий разговор: «С чего начать?». И застываю на месте, взявшись за ручку двери: «А если он не захочет меня слушать? Или видеть… Я бы на его месте не захотела. Да и кто пожелает, после всех тех слов, что так неаккуратно сорвались с моих уст?». Страх со скоростью света овладевает моим сердцем, подпустив к мыслям жалкую безысходность, ведь я не в состоянии ответить на простой вопрос: «Вдруг он не пустит меня на порог… и что тогда?». Однако я немедленно приказываю себе собраться с духом, иначе не прощу себе, если не попытаюсь переубедить его. К тому же, надежда умирает последней, и я не получу окончательный отказ, пока не переговорю с ним с глазу на глаз. Крейган выслушает меня.

Правда?

Молнией проношусь по улицам, которые едва ли можно назвать людными. Очевидно, большая часть города всё ещё отходит от вчерашнего веселья. И мне такое положение вещей на руку – нет препятствий на пути к дому Крейгана. Однако прямо у его двери я замираю, никак не решаясь постучать: «Вдруг его уже нет? Или ещё спит? А может у него гости? Или не откроет? Я ведь с ума сойду в таком случае!».

«Так, соберись, Дженна! Что ты как дитя, в самом деле? Ты ещё не говорила с ним, а уже строишь иллюзии провала», - прорезается ворчливый голос разума. - «Эльзе не станет легче от того, что ты топчешься у дверей, не набираясь достаточной храбрости, чтобы просто постучать».

И всё же я пару раз поднимаю сжатый кулак мокрой ладони к двери и… опускаю вновь.

Прислонившись лбом к злосчастной двери, я делаю глубокий вдох, посмеявшись над абсурдностью сложившейся ситуации: «Сказал бы кто, что я окажусь в таком положении пару недель назад, я бы расхохоталась ему в лицо. Чтобы мне топтаться на пороге Крейгана, не осмелившись войти? Ха-ха!». И тогда, вконец разозлившись на саму себя, я громко стучу в дверь.