Проклятие истинности

Глава 10. Реймонд ди Халливан

Боль, поглощающая разум. Боль, разрывающая сознание. Боль, заменяющая все чувства.

Я очнулся от боли.

Не моей боли. Не только моей боли.

Голова взорвалась мириадами осколков. Я ничего не слышал и ничего не соображал.

― Рисса, ― заорал я так, что вены на шее вздулись. Я орал и орал от нестерпимой боли, которую испытывала моя истинная. ― Рисса.

Орал до тех пор, пока от крика сорвал связки.

Я должен вытащить мою девочку.

Должен! Демоны меня раздери!

Попытка встать с кровати ни к чему не привела.

Да, что со мной и где это я.

Боль моей истинной ломала меня. Ранения на поле боя были менее болезненны. От её мук я страдаю в десять раз сильнее. Что же испытывает она?

Но страшнее физической боли, страдания от того, что она вдали от меня. Что Риссу истязают.

Воображение услужливо нарисовало всё, что я знал о пытках. Слёзы бессилия застыли в глазах.

Почему демоны меня раздери, я не могу пошевелиться?

Дверь тихонько скрипнула, и у изголовья кровати застыла мама. Только теперь я заметил, как темнота заполнила комнату, лишь слабый свет лампы вырывался из-за плотных штор, отбрасывая тени на стены.

― Рей, сыночек, слушай и молчи, ― зашептала она. ― Никто не должен знать, что я у тебя была.

Хотел бы сказать, да не могу. Из горла вырываются только хрипы. Я немного расслабился. Я дома, а значит, скоро смогу вытащить Риссу.

― Отец разозлился на тебя за отказ жениться и за то право первой ночи, которое ты потребовал, ― продолжает тихонько говорить мама. ― Он подписал брачный договор с ди Ривеллорами в ту же ночь, в которую ты нашёл себе истинную.

― Что со мной? ― Кричу я матери, но с губ срывается только хрип.

Она меня не слышит. Она хочет рассказать мне как можно больше, пока не появился отец.

Я прикусываю себе щёку. До крови. До боли. Хочу, чтобы чувствовать боль и вырваться на свободу.

― После того как Грэгори вызвал к себе император, он вернулся злой как тысяча демонов, а потом привезли тебя, ― она заплакала.

Мама хотела, но боялась до меня дотронуться.

― Рей, у тебя переломано всё, ― содрогаясь от рыданий, говорит мама. ― Ты не можешь двигаться, не осталось ни одной целой кости.

Праотец, за что ты так меня наказываешь? Как же я помогу Риссе, если даже себе помочь не в состоянии.

― Я слышала, как Гэгори кому-то говорил, что тебе сначала проломили голову, потом ввели какой-то препарат, который отключает руки и ноги, а заодно и память.

Показываю глазами, если она сможет, конечно, меня понять, можно ли исцелить магией. Быстро и безболезненно, хотя и очень дорого.

― Отец вызвал обычного лекаря, ― с болью произнесла мама. ― Он отказывается платить за магического целителя. Ему нужно, чтобы оставался в родовом замке.

Я думал, что меня уже сложно удивить, но отец каждый раз пробивает дно. Ради своих целей отказаться от родного сына. Не прощу! Никогда! Землю буду грызть, но не прощу.

― Пока ещё действует тот препарат и ты не чувствуешь боли и не можешь двигаться, но как только его действие ослабнет, ты будешь мучиться от боли, ― мама мне сочувствует, но помочь не сможет.

Она слишком боится отца, чтобы противостоять ему.

― Он идёт, ― со страхом прошептала мама, пятясь к потайной двери. ― Сделай вид, что ты ничего не знаешь. Ничего не говори ему. Не перечь.

Дорого бы я дал, чтобы высказать ему всё, что я думаю. Бедная моя Рисса. Где она сейчас? То, что с ней всё плохо я знаю по отголоску её чувств. Как передать ей, что я жив, что я приду за ней, как только смогу хотя бы ползать.

Пусть подавится своим богатством и родовитостью. Рисса для меня ценнее всех сокровищ мира.

Найду ту сволочь, что сотворила это с нами. Тех, кто разлучили нас во второй раз. Найду и вырву печень голыми руками и скормлю собакам.

― Смотрю, ты уже пришёл в себя, ― с порога начал говорить отец. ― У меня мало времени. Сегодня к нам в замок в качестве хозяйки входит твоя жена.

Он смотрит на меня. А гляжу в потолок. Чтобы выбраться отсюда, мне нужно сохранять здравомыслие. А у меня одно желание — плюнуть в самодовольную морду отца, вот только тогда я никогда не смогу выбраться. Он вколет мне какую-нибудь дрянь, и я буду существовать, как овощ, но зато в его власти.

Я собрал всю свою волю в кулак и посмотрел на отца отсутствующим взглядом.

― Ты узнаёшь меня? ― Осторожно спрашивает Грэгори, а я не могу ответить.

Ни покачать головой, ни даже пожать плечами не могу.

Внезапно в моём теле раздался ужасный щелчок — как будто кто-то невидимый выдернул из разума ниточку спокойствия. Опять Рисса. Её эмоции я не могу сдерживать.

Боль, словно змея, закралась в сознание, обвивая мысли, сжимая грудную клетку. Она начиналась внизу, где моё тело больше не слушалось, и стремительно поднималась, оставляя за собой огненные следы. Я пытался закричать, но из уст вырывались лишь тихие, безнадёжные стоны, переходящие в хрипы, а затем в рык.