Проклятие королей

Глава I. Уйти, чтобы остаться

— Ты уходишь на верную гибель, — хмуро покачал головой Райхард. — Одному в суровую зиму преодолеть такой страшный и долгий путь, пробиваясь сквозь лютые морозы, метели и стаи голодных зверей, — невозможно. В студеную пору никто никогда и никуда не передвигается. По крайней мере, на столь далекие расстояния в малонаселенных и необжитых землях.

— Это так, — угрюмо подтвердил слова своего друга Эйвинд. — Даже совместно люди в холодное время не путешествуют ни в гости, ни по торговым делам, ни в боевой поход не ходят. Если, конечно, не хотят мучительно умереть.

Стоящие рядом Хаген и Вихард мрачно молчали, угрюмо наблюдая, как их товарищ завершает последние сборы, готовясь отправиться в дальнюю дорогу.

Эрик подтянул подпругу своего коня, поправил переметные сумы и, обернувшись, окинул невеселым взором провожающих. Несколько десятков местных жителей — воинов, работников замка, ремесленников и общинников — пришли с ним проститься.

— Полагаете, лучше остаться здесь? Так для меня это та же смерть, — равнодушно пожал плечами парень. — Только еще хуже. И вы это хорошо знаете. Зачем же мне провоцировать раскол и возможные распри? Тогда крови прольется куда больше. А если подобного сразу и не станется, коли люди смирятся и примут произошедшее как данность… Тем более что я не собираюсь поднимать руку на близких родичей. Все равно не хочется, чтобы родственники и бывшие друзья после моей кончины опять покрывали новое убийство, лишь бы сохранить свое благополучие. Лучше достойно погибнуть в пути, открыто борясь с бурями стихий и хищными тварями, чем тут жалко загнуться от яда, угореть в спальне, сдохнуть из-за непонятной болезни или «случайно пьяным свалиться со стены», пав жертвой подлого коварства, измены, зависти и жажды власти.

Окружающие неловко отводили взоры или, потупясь, опускали глаза. Подросток безрадостно покачал головой и непроизвольно вспомнил события последних месяцев. За прошедшие полгода после возвращения из торгового похода ничего хорошего дома не произошло. И ситуация только продолжала накаляться, усугубляя неминуемые печальные последствия. Напряжение среди людей лишь возрастало.

Эрик еще летом заранее предвидел возможные трудности и предстоящие проблемы, поэтому и собирался по возвращении из Турне вскоре снова покинуть дом. Но реальное положение вещей, на поверку, оказалось гораздо сложней, тяжелей и драматичней. И, несмотря на то что парень старался вести себя максимально сдержанно, никак не проявляя своего неудовольствия диким и несправедливым решением отца, который безосновательно лишил своего доблестного сына звания наследника рода, предпочтя объявить своим преемником чужого отпрыска, — подобная тактика не принесла позитивного результата. Даже то обстоятельство, что Эрик еще в начале осени публично заявил о том, что зимой уедет отсюда прочь (отправляясь, как все думали, практически на верную смерть), — не успокоило местные страсти и не помогло избежать трагедии.

Леонхард чутко улавливал повсеместное осуждение людей из-за принятого им весьма спорного и очень странного решения лишить кровного сына, спасшего караван, основного наследства и власти. Да и репутация графа и вера в его удачу — среди воинов — были подорваны, поскольку потери среди бойцов и вольных общинников, сопровождавших обоз, оказались очень велики. Многие не вернулись из торгового похода или понесли значительные убытки в результате нападения саксов. Остро чувствовавший неодобрение окружающих, неудовлетворенный приемом у майордома, раздраженный отношением к нему франкской знати в Турне, ощущавший увеличивающуюся чуждость к непонятному сыну и снедаемый растущей завистью — владелец замка внутренне все больше ярился. Кроме того, заслуги и достижения Эрика только подчеркивали бездарность хозяина здешних земель.

Впрочем, нужно отметить, что далеко не все восприняли поступок графа по отношению к своему отпрыску в негативном ключе. Соратники Леонхарда, его опора и защита — ближники Сигеберт и Брандт — вместе со своими женами и родичами довольно солидарно и вполне искренне поддержали суверена. Они также ревновали к популярности Эрика и не хотели ему подчиняться в будущем. Слава юнца унижала зрелых мужей, да и влиять и давить авторитетом на него никогда бы не получилось.

А главное, с одной стороны, граф явно и убедительно им продемонстрировал, что никогда не бросит в беде детей своего погибшего верного вассала. И в благодарность за верную службу может поднять их отпрысков до самых головокружительных высот. А с другой — они поняли, что в дальнейшем могут рассчитывать попытаться поставить на место наследника замка собственных сыновей. Ведь вполне вероятно, что сюзерен всегда может переменить свое нынешнее решение. Либо после смерти Леонхарда можно будет «подвинуть» сегодняшнего сомнительного претендента. Особенно если удастся заручиться содействием властных лиц Франкии. Поскольку легитимность, законность и права преемничества Гвидо, лишенного всеобщей поддержки и потерявшего своего отца Гюнтера, выглядели весьма шатко, довольно неоднозначно и крайне двусмысленно…

Сын Адельгейды тяжело вздохнул, прогоняя гнетущие мысли — между ним и молодыми друзьями также неизбежно воцарились недоверие и подозрительность. Родня настраивала юнцов друг против друга, разжигая нездоровое честолюбие, взаимную неприязнь и жажду первенства. Гвидо вообще стал чрезвычайно мнительным и очень предубеждённым, не останавливаясь даже перед унижением младших товарищей, чтобы любым способом доказать и утвердить своё старшинство. Тем более что граф всячески старался показать своё расположение объявленному им новому наследнику… Да… Былая детская дружба канула в прошлое…

Все эти интриги, подковёрная борьба и активно распространявшиеся знатными женщинами сплетни, нашёптывания и слухи, вдобавок попытки вассалов перетянуть на свою сторону воинов и значимых людей — создали очень нездоровую атмосферу среди жителей и крайне нервную обстановку в замке.