Проклятие королей

Глава II. Путь осилит идущий

Глава турской епархии преподобный Ефроний, неспешно перебирая чётки, с ясно выраженным неодобрением на лице хмуро наблюдал, как с крутых заснеженных склонов находящегося неподалёку холма с радостным смехом съезжают вниз, сидя на странных волокушах, вовсю веселящиеся подростки. И главной заводилой этих неприличных зимних забав была племянница королевы Радегунды — ныне всеми почитаемой монахини женского аббатства, расположенного в Пуатье, заслуженно уважаемой за благочестие, глубокую религиозность и образцовое поведение сестры христовой. Епископ озабоченно покачал головой, всё больше сомневаясь, что из малолетней недавней язычницы сможет воспитать набожную и богобоязненную послушницу. Достойную имени и родства со своей прославленной тётей, известной даже за пределами Франкии великой добротой, настоящим христианским смирением и делами милосердия.

Отец-настоятель, грустно вздохнув, с неудовольствием подумал, что, к великому сожалению, Господь, видимо, не наделил его достаточными силами, дабы направить на путь истинный это неразумное чадо. Астрид отличалась очень своевольным нравом. Вдобавок, наверное, сказались порочные наставления язычников, среди которых с детства росла девочка. Впрочем, похоже, не только это. Его Преосвященство не хотел себе признаваться, что, видимо, намного большее влияние на юную особу произвёл некий сын варварского графа, о котором сам Ефроний, приятели и подруги опекаемой постоянно слышали из её уст.

Владыка досадливо поморщился, глядя на неподобающее поведение молодых людей, с задорными криками азартно скатывавшихся с высокого пригорка. Эти суетные игрища, как и необычные «сани», также были придумкой Эрика, о котором часто рассказывала окружающим очень способная в учёбе, но весьма упрямая подопечная. Она нередко настолько удивляла священника, что иногда он даже несколько терялся, не находя нужных слов для подходящей отповеди.

Ефроний вспомнил, как в первый же день, придя к нему на уроки грамматики и счёта, одиннадцатилетняя девочка уже тогда сумела изрядно удивить опытного не только в богословии, но и в повседневных, хозяйственных и учёных делах, умудрённого долгой жизнью старика. Иронично посмотрев на его тростниковое стило, которым тот привычно выводил буквы на смывающемся пергаменте, Астрид извлекла из сумки очиненное гусиное перо и стала бойко выписывать им знаки на своём свитке. Причём её письменный прибор оказался гораздо пригодней и лучше — поскольку с помощью подобного инструмента писать было намного легче и быстрее. Явственно заинтересовавшись, озадаченный пожилой учитель внимательно оглядел его. Обрезанный наискосок, а потом немного вдоль кончик пера при нажатии едва заметно расщеплялся, позволяя делать линии ровнее, тоньше и округлее.

— Откуда это у тебя, дитя? — не скрывая изумления, спросил аббат.

— Подарок Эрика, — небрежно пожав плечами, спокойно ответила юная ученица. — Он именно таким и занимался на уроках с епископом Турне, да и свою карту земель рисовал с помощью подобного стила. Сказал, что такой «ручкой» писать гораздо удобней. Мол, гусиные перья для письма уже используют кое-где в Риме.

Следующее потрясение епископ испытал, когда начал учить Астрид калькуляции. Увидав принесённый им абак, девочка вновь неудовлетворённо скривила губы и невозмутимо произнесла:

— Мои «счёты» будут получше.

После чего она вытащила из своей сумки какую-то вогнутую изящную деревянную рамку, снабжённую гладкими медными спицами, которые были унизаны жёлтыми и чёрными круглыми дисками.

— С такой штукой упражняться выходит сподручней, — с улыбкой заметила она.

А когда девочка показала ему, что можно производить исчисления с помощью (как она назвала) «позиционной десятичной системы» и объяснила, каким образом это делать, — сказать, что Ефроний был изумлён, — это не сказать ничего.

— Мне Эрик говорил, что такими «цифрами» считать куда предпочтительнее и возможно решать намного более сложные задачи, — добавила малолетняя воспитанница.

— Где же твой знакомый позаимствовал эти знаки?! — пребывая в полном смятении, ошеломлённо прошептал учёный монах. — Неужто он знается с нечистым!

Девочка, лишь насмешливо хмыкнув, рассудительно промолвила:

— Сын графа сообщил мне, что такие числа придумали в Индии, в далёких южных землях, где люди приручают огромных слонов. И ездят на этих громадных животных, словно на конях.

— Откуда юнцу из дремучей глуши могут быть известны подобные вещи… — едва слышно обронил про себя Ефроний.

— Люди его края полагают, что Эрик находится под покровительством богов, — легкомысленно бросила девчонка. — Придумки и подвиги столь благородного юноши громогласно свидетельствуют об этом.

Епископ лишь недоверчиво покачал головой.

— Эрик свободно заходил в христианские храмы и главный собор в Турне. Много общался с преподобным Магнульфом. Так что ни с какими злыми силами он не связан, — раздражённо фыркнула «племянница» Радегунды…

Глава епархии города Тур, пребывая в глубоком размышлении, задумчиво продолжал смотреть на весело проводящую время и радующуюся от души зимним забавам знатную молодёжь. Сановный церковный иерарх желал сейчас как следует осмыслить недавнюю беседу со своей подопечной, кстати, произошедшую именно по этому поводу. Ефроний тогда попытался урезонить чересчур оживлённую Астрид, которая собиралась устроить праздничные гуляния со своими друзьями.

— Разве празднование Рождества добропорядочным христианам следует отмечать столь неподобающим образом? — укоризненно увещевал он готовившую санки девочку.