Проклятие королей

Глава IV. Дороги, которые нас выбирают

Сидя под теплым пологом на повернутых к огню распряженных санях, Прокопий, не отрывая глаз, немигающим взором смотрел на горящее пламя. Волна веющего от бревенчатой «нодьи» тепла приятно согревала молодого купца. Юный господин, ведущий торговый поход, именно так называл негаснущий целую ночь костер, который не нуждался в людском присмотре и постоянном добавлении топлива. Очень удобно! И подобных новшеств, делающим возможными дальние переходы в самую лютую пору года, этот необыкновенный человек привнес очень немало.

Слушая затихающий гомон походного стана, младший сын известного негоцианта Турне лишь удивленно качал головой. Взять хотя бы эти чудные волокуши-«сани» или невиданные хомуты, диковинную упряжь и оглобли, которые позволили использовать особо подкованных крупных и сильных лошадей как очень успешных тягловых животных. Быстрых и маневренных. А теплые «свитера», сплошные «штаны»-брэ, тулупы, шапки-ушанки, надежные «валянки», сытный пеммикан и арбалеты? Сделавшие путешествия зимой довольно сносными?

Торговец, потянувшись, привстал и, разминая затекшие ноги, неспешно огляделся — поставленные в круг и положенные набок, приподнятыми полозьями к лесу, сани замкнутым щитом окружали лагерь, раскинувшийся на опушке леса. С внешней стороны, за кольцом волокуш, невидимые под снегом, притаились спрятанные заостренные колья-«козлы», оберегавшие бивак от внезапного нападения четвероногих или двуногих врагов. Впрочем, участники каравана, вооруженные копьями, луками, самострелами и алебардами, — всегда были готовы по окрику бдящих сторожей дать умелый отпор недругам, отбивая натиск под защитой своих импровизированных стен. Каждый человек хорошо знал свое место в обороне. Юный предводитель похода еще перед выступлением обоза заставил их всех несколько дней упражняться в этом, дабы люди накрепко усвоили необходимый порядок действий. И не только при отражении вероятных опасностей, но и вообще — твердо уяснили все правила похода и обязанности безоговорочного подчинения. Даже соблюдать непонятные требования — пить лишь кипяченную воду или узвар, мыть руки щелоком, не гадить в лагере…

Погрузившись в воспоминания, Прокопий лишь невнятно хмыкнул про себя — волчьи стаи, получив несколько кровавых уроков, вскоре оставили обоз в покое. Ну а что касается угроз со стороны разбойников, то зимой ни шаек местных грабителей-изгоев, ни ватаг варваров не было. Не сезон. Слишком холодно, голодно, а главное — те отлично знали, что в столь суровую пору даже по льду рек и дорогам (кстати, занесенным снегами) почти никто не передвигается. Потому и добычи не будет.

Правда, все же произошел один случай, когда караван подвергся нападению дружины полутора десятков бойцов из молодых отчаянных сорвиголов. Дружков и соратников знатного юнца, сына владетеля поместья, бург которого обоз однажды днем благополучно миновал, не останавливаясь в нем на ночлег. Обычно, посещая хутора и селения, походники не боялись возможного вероломства жителей племенных родов или хозяев усадеб. Законы гостеприимства были нерушимы и святы. Наоборот, гостей угощали пищей, снабжали овсом и сеном для их лошадей (что было весьма важно, дабы животные не болели, питаясь одним зерном). А с преломившими общий хлеб людьми никакая вражда становилась невозможна. К тому же купцы являлись источниками новостей и носителями желанных товаров. Кроме того, представитель знатного рода, возглавлявший поход, вызывал уважение и радушие всех встречавшихся благородных семейств.

Прокопий в размышлении пожал плечами — главное, что больше всего заботило их вождя и предопределяло, по его словам, успех похода, кроме «дисциплины», была так называемая «логистика». Загадочное выражение, произнесенное Эриком, после разъяснения его смысла своим ближникам и купцам, нашло у спутников всецелую поддержку и понимание. Собственно, люди, водившие военные или торговые походы, — и сами это отлично знали. Поэтому еще перед началом выступления в долгую и далекую дорогу графский сын, никого не гнушаясь, долго советовался с опытными негоциантами и воинами, как лучше рассчитать путь. Чтобы учесть и распределить переходы, обозначить стоянки, источники воды, поселения… Даже сделал рисунок предстоящего путешествия. Подобный подход заслужил полное одобрение со стороны бывалых торговцев и ветеранов, повысив доверие к юному предводителю…

Но, естественно, все предусмотреть невозможно. И один из горячих и желающих проявить себя знатных юнцов из родовитого семейства, не ставя в известность отца и собрав небольшую дружину ближников и честолюбивых друзей, решил отличиться и добыть большие трофеи, ночью напав на караван расположившийся на стоянку возле леса. Обоз не заходил в бург его клана, находившийся несколько в стороне, поскольку торговый поход тогда остановился в поселении соседей. Чувствуя себя свободным от обязательств гостеприимства, желая снискать признание за удачливость и лихость среди воинов (и заодно хорошо подзаработать), высокородный недоросль со своей ватагой атаковал лагерь Эрика. Результатом стала гибель пяти бойцов запальчивого глупца, а еще семеро его людей получили ранения различной тяжести. Среди походников пострадавших не было, да и все трофеи с трупов и пленных им достались. Сам незадачливый юнец также оказался серьезно задет, и отцу пришлось выплатить немалый выкуп за выдачу тел сородичей и возвращение угодивших в руки караванщиков соклановцев. Кроме того, ему довелось отдать большой вергельд за нанесенную обиду.

Прокопий удовлетворенно осклабился, отвечая своим мыслям. Покамест все складывалось на редкость благополучно. А ведь большинство старших и уважаемых купцов очень настороженно и недоверчиво, не скрывая своих сомнений, отнеслись к стремлению некоторых своих сыновей присоединиться к зимнему торговому походу. Несмотря на то, что его успех сулил баснословную прибыль. Однако все это казалось слишком зыбким, чересчур неопределенным, опасным и непривычным. Прокопию с огромным трудом удалось убедить отца отпустить его с Эриком и вложиться в столь рискованную затею. Но младший сын очень хотел проявить себя, заработать авторитет и свой капитал. Правда таких негоциантов оказалось немного, большинство воздержались от участия в новом и ненадежном предприятии. Всего пятеро торговцев со своими слугами и возчиками отважились присоединиться к поезду Эрика Арденнского.