Проклятие королей

Глава VI. Орёл расправляет крылья

Небольшой отряд из шести всадников и бывших у них на поводу девяти лошадей быстрой рысью двигался по старой римской дороге. Правда, пара конников обычно ехала на достаточно большом расстоянии впереди, представляя собой что-то вроде разведки, дозора и боевого охранения. Время от времени люди меняли коней, а когда позволяло качество пути и лошади не были слишком уставшими, кавалеристы, ускоряясь, даже переходили в галоп. Однако, как правило, в путешествии по лесным или полевым грунтовым тропам (еще носивших следы распутицы, нередко переплетенным корнями и усеянным выбоинами), им приходилось ехать шагом.

Если присмотреться к походникам, тотчас можно было заметить, что половина из них являлась местными уроженцами, представляя собой европеоидный тип, а трое других по своей комплекции, одежде и лицам явно принадлежали к народам Востока. Но в целом эти мужчины выглядели достаточно похожими, разве что находившийся среди них молодой юноша своей одеждой и возрастом в определенной степени выделялся. Властная манера держаться и подчинение ему остальных путников сразу выдавали в нем предводителя группы. Бросив взгляд на темнеющее небо и надвигающиеся сумерки, он отрывисто распорядился:

— Эрнак! Передай Бурхану и Санджару: если поблизости не видно никакого поселения, пусть присматривают удобное место для ночной стоянки.

Один из всадников тотчас ударил пятками своего коня и галопом умчался вперед. И спустя непродолжительное время отряд остановился на привал. Бьющий неподалеку родник делал это место достаточно удобным, чтобы дать временное пристанище усталым путникам. Спешившиеся люди стали поить и обихаживать своих коней, сноровисто обустраивая на небольшой прогалине привычный бивак. Вскоре, разгоняя обступившую вечернюю тьму, на поляне запылал яркий костер, и походники, выставив двух сторожей, чтобы приглядывать за пасущимися лошадьми и лагерем, уютно расположились вокруг теплого огня и приступили к ужину.

Мимоходом отметив слаженные действия своих воинов, юный предводитель неопределенно пожал плечами. Конечно, полного единства среди своих ратников ему добиться еще не удалось — люди из разных племён и родов, хотя и служили ему верно, до сих пор испытывали естественное недоверие друг к другу. Но парень надеялся, что в недалёком будущем совместные кровавые бои качественно сплотят бойцов. Иначе им не выжить… Впрочем, покачал он головой, по крайней мере к нему они уже прониклись немалым уважением. Этому способствовали не столько восторженные рассказы окружающих о его славных подвигах, сколько учебные схватки, в которых паренёк продемонстрировал, что нисколько не уступает опытным бойцам в поединках. Новое оружие (алебарды и арбалеты) тоже серьёзно впечатлило бывалых вояк. К тому же молодой хозяин капитально экипировал и вооружил их, не считаясь с расходами, пообещав вдобавок щедрую плату и долю в добыче.

Сын Адельгейды удовлетворенно усмехнулся, вспомнив, что даже степняки немного погодя оценили преимущество предложенной им сабли в конном бою. Благодаря легкости, особой заточке и изгибу лезвия новый клинок позволял более быстро действовать таким оружием, а главное — не рубить, а рассекать противников. Конечно, против полностью закованного в доспехи врага сабля не всегда была эффективной, уступая тяжёлому мечу или палашу. Однако сейчас массивная броня на воинах встречалась очень редко, поскольку это было чрезвычайно дорогое удовольствие и в общем-то являлась не особо нужной и явно избыточной защитой. Правда, максимально использовать все преимущества клинков можно было именно, опираясь на стремена (не только чтобы увеличить устойчивость всадника в седле, но и привставая на них при ударе саблей). Поэтому вскоре кочевники отчасти приняли предложенные своим вождём новшества. Вдобавок он за большие деньги приобрел для них редкие сложносоставные степные луки, за что они были ему особо благодарны. В ответ они научили его в совершенстве владеть арканом, а также плетью с утяжелённой на конце свинчаткой. С помощью такого оружия тот же гунн Эрнак мог верхом загнать даже волка, ловко прошибая череп зверя этой штукой прямо с седла. Да и против человека он умело применял такой опасный кнут, с фатальными для недруга последствиями…

Эрик прилег на свой спальный мешок (сшитый по его заказу) и, накрывшись курткой, запрокинул голову, обратив свой взор ввысь — тысячи звезд, усеявшие небосклон, несли на Землю свой нежный свет и блестели в черно-синей вышине. Сегодня выдалась одна из немногих редких ночей, когда небо оказалось свободно от туч, и подросток откровенно наслаждался этой прекрасной картиной.

Немного погодя он опять был вынужден вернуться к насущным заботам. Конечно, скорость передвижения его отряда, благодаря пустынным в эту пору дорогам, использованию походниками сменных лошадей и неотягощавшему их минимальному багажу, казалась местным обитателям чем-то запредельным. Ведь даже съестных припасов у них при себе было немного: крупы, сушеное мясо, пеммикан… А в остальном Эрик рассчитывал на подножный корм (в виде попутной охоты) или на гостеприимство встречных селений. Благо эта часть страны была довольно обжитой. И в целом его надежды пока оправдывались. Степняки оказались отличными лучниками и походя могли подбить глухаря или тетерева. Да и бывалые германцы хорошо ориентировались в своих лесах и всегда могли добыть прибавку к ужину или наловить рыбы. Во встречных бургах походников неизменно радушно принимали, но, вообще-то, все выходило не столь гладко, как предварительно задумывал Эрик, пускаясь в эту рискованную авантюру.

Конец мая и начало лета (особенно на севере, да ещё после климатической катастрофы) — в здешних широтах самое голодное время. После долгой зимы и холодной весны все запасенные продукты для семей и фураж для скота обычно на исходе, а свежей зелени и плодов ещё почти нет. Людям и животным есть попросту нечего. Многие умирают в такую пору. Поэтому обременять хозяев постоем, невольным гостям не всегда было удобно. В селения галло-римлян и бедные деревни Эрик со своими спутниками почти не заглядывал. В них даже за серебро ничего нельзя было купить из съестного. Местные и так едва перебивались, пытаясь как-то дотянуть до урожая (сеяли сейчас тут в основном рожь, которая на юге считалась сорным растением-бурьяном и лишь из-за своей неприхотливости и устойчивости стала основной зерновой культурой в этот период в суровых северных краях. А на востоке у славян оказалась в дальнейшем настолько важной, что такие слова их языка как «живот» и «жизнь» произошли именно от неё).