Проклятие крови 2. Безымянная

Глава IV Олень

Маги, как и обещали, взялись за дело при первой же возможности, – когда группа остановилась, чтобы отдохнуть, они собрались в тесный кружок и, взявшись за руки, закрыли глаза. Мирас никак не мог понять, что именно они делают. И делают ли? Он прислонился спиной к дереву и, вытащив кинжал из ножен, принялся точить деревяшку, которую подобрал, пока они с Михаэлем собирали ветки для костра. Солнце клонилось к горизонту, скоро ночь должна вступить в свои права. Мирас вспомнил о родичах. Где они теперь? Не пошли ли по его следу? «Исключено. Если Мастер забрал их, и они действительно так плохи, как говорил Рэго… мне нечего бояться» – успокаивал себя вампир. К тому же, Беатрис сейчас нет, и выследить Мираса гораздо сложнее.

Мужчина вскинул голову, прикрыв глаза. Сколько ещё ему ждать, когда маги закончат свои непонятные действия? В животе медленно, но стремительно стал разворачиваться голод. Если бы не самообладание Мираса, то его спутники были бы в опасности. Однако после путешествия с Беатрис он был в себе уверен, – если он смог противостоять тому, как сильно она манила его своим божественным ароматом, то сейчас сдерживать хищную суть было ещё легче. И тем не менее, пора было идти на охоту, чтобы не искушать судьбу лишний раз. Вампир поднялся на ноги, но маги даже не обратили на него внимания. Судя по всему, они были слишком погружены в только им ведомое занятие. Мужчина же ушёл в лес.

Как ни крути, Мирас чувствовал себя лучше и сильнее с заходом солнца. Его тело наливалось бодростью, а восприятие неимоверно обострялось. Стоило мужчине синхронизироваться с внутренним охотником, как его походка стала тише. Более пружинистая, будто тело было готово броситься в погоню в любую секунду. Слух улавливал мельчайшие детали: шелест листьев, которые прогибались от дуновения лёгкого холодного ветра; фырканье лисиц, бегающих где-то неподалёку, пытающихся найти пищу для писклявого выводка. Мирас не хотел мешать им, да и ему нужен был кто-то покрупнее. К примеру… олень. «Самое то» – облизнулся вампир. Он принюхался, стараясь понять, где может находиться нужная ему добыча. Богатый опыт позволял Мирасу определять достаточно точно, как пахнет кровь разных животных. Специфический запах было сложно описать словами, однако для вампирской сути это было достаточно очевидно, чтобы не обмануться.

Мужчина бежал по лесу, ведомый запахом. Переменчивый ветер усложнял задачу, но это не мешало хищнику стремительно сокращать расстояние между ним и желанной жертвой. Наконец, он добежал до узкого ручейка, где и увидел белого оленя с массивными рогами, который, ничего не подозревая, утолял свою жажду. О, как Мирасу хотелось утолить свою собственную кровавую жажду! Желудок свело неприятной болью, и мужчина поспешил успокоить его мыслью: «Сейчас-сейчас, мы будем пировать!». Олень оказался большим, и его изящная длинная шея манила Мираса. Он слышал, как спокойно и размеренно бьётся его сердце. Зверь в человеческом обличье притаился у ближайшего дерева, стараясь двигаться тихо и аккуратно, чтобы не спугнуть добычу. Не смотря на проснувшийся жёсткий инстинкт, вампир не мог не поразиться красоте картины, представшей его взору: белоснежный олень в сумерках с благородно опущенной головой мерно пил из чистого ручья, что журчал настолько мягко, что это невольно умиротворяло притихшее в зверином азарте сознание охотника. «Не упусти момент» – сказал Мирас себе. Он сделал ещё пару шагов в сторону оленя, и тот вдруг заволновался: застриг ушами, резко поднял голову и обернулся на подкрадывающегося к нему мужчину, скрытому в густой тени. Вампир замер – животное посмотрело точно на него красными глазами. В голове вдруг возник образ Беатрис: хрупкий и смертоносный. Мужчина замер от этого видения, не в силах отреагировать. Испуганный олень тут же сорвался и побежал прочь, а Мирас выругался от досады. Впрочем, его не особо удручало сорванное насыщение. Он скорее был сбит с толку. Мирас задумчиво прислонился к дереву спиной и провёл рукой по шее. «Что это было?» – не понимал вампир, однако пытался сообразить, что именно могло натолкнуть его на мысль о Беатрис? Как это было связано с оленем? «Возможно, я так соскучился по её крови?» – усмехнулся про себя вампир, маскируя возникшее напряжение. А если это была интуиция, то что она пыталась ему сказать?

Мирас всё-таки поймал оленя, но другого – совершенно обычного и меньше по размерам. Вскинув голову в удовлетворении и полном насыщении, вампир вытер рукавом чёрной рубашки губы и подбородок от крови. Поднявшись на ноги, он закинул тушу мёртвого животного себе на плечо, решив порадовать магов добычей. Ему нужна была кровь, а им – мясо. Так он бодро зашагал в сторону их маленького лагеря, надеясь, что люди уже во всём разобрались и смогут перенести их к загадочным Старцам как можно скорее.

Проходя через тот самый ручей, где Мирас застал белого оленя, мужчина остановился, ощущая возросшее напряжение. Ему не нравилось это чувство. Оно было недобрым, даже каким-то зловещим, словно этот олень появился здесь не просто так. Он посмотрел прямо на него своими красными глазами слишком осмысленно. Как будто хотел заговорить, но не мог. Мирас покачал головой, потому как в черепную коробку закралась странная мысль: «Может, отыскать его? Беатрис хочет передать мне весточку? Возможно, ищет меня?». Вампир положил тушу в ближайшие кусты, поражаясь собственному поведению – он ведь действительно решил пойти на поводу у бредовой мысли! Вздохнув, мужчина сосредоточился на собственном чутье и вновь побрёл обратно, в самую глубь леса.

Мирасу действительно удалось найти чудное животное. В этот раз оно паслось на лужайке, не зная опасности. Боялся ли этот олень вампира? Мирас всё больше сомневался в этом, а потому решил проверить. Он вышел на лужайку как самый обычный человек: никакой звериной походки, подкрадываний и оскала. Олень поднял голову и посмотрел на него. Сердце его билось всё также мерно, никакой тревоги. Животное пару раз ударило тонкой ногой и рысцой двинулось к другой стороне лужайки, уходя за очередную стену высоких деревьев. Когда вампир не пошёл за ним, пребывая в нерешительности, он выглянул и замер в ожидании, не сводя с него своих умных глаз. Мирас нахмурился.