Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XI Раздражение

Девушка открыла глаза, смутно ощущая саму себя. Ей казалось, что она – сгусток боли, а не тело. Всё ломило и ныло, а особенно острая пульсация ощущалась где-то в районе живота. В горле пересохло, но девушка не могла даже пошевелиться. Дышать было больно. Смотреть – тоже, поэтому она снова закрыла глаза. К тому же, в комнате было темно. То ли ночь, то ли хозяева этой небольшой избушки закрыли ставни, чтобы раненую гостью не мучил солнечный свет. Безымянная попыталась собрать память последних дней по осколкам. Самое необходимое. Она знала, что за ней кто-то охотится. Это были даже не люди, судя по их движениям и особым клинкам, которыми они всё-таки задели в какой-то момент её тело. Зачем они пытаются убить её – хороший, но бесполезный вопрос. Безымянная знала только одно – ей нужно защитить собственное тело любой ценой. Это самая важная задача. Вторая – достигнуть столицы, чтобы… неизвестно, что будет дальше. На этом хрупкая логическая цепочка обрывалась, но девушка не чувствовала позыва придать своему пути смысл. Зачем нужен смысл, если ты движешься без него с таким же успехом? А может, даже успешнее.

Безымянная выдохнула, услышав, как скрипнули половицы. Она чуть приоткрыла глаза и увидела светловолосую девочку, которая медленно кралась к её кровати. Заметив, что незнакомка проснулась, малышка ойкнула и стала извиняться. Не дожидаясь реакции, она юркнула обратно за хлипкую дверь, а раненая девушка думала только о том, что здесь ей не защититься от преследователей. А они найдут её. И очень скоро. Она пощупала рукой забинтованный живот. Попыталась приподняться, но обострившаяся в разы боль снова уложила её на лопатки. «Мне нужен какой-нибудь чародей. Хоть щепотка магии на худой конец» – подумала Безымянная без эмоций. Вскоре к ней в комнату вошла высокая женщина – девушка смутно помнила её лицо сквозь бред. Она ухаживала за её телом, не дала ранам загноиться и сгореть в горячке. Фантом благодарности проснулся в измученном теле, а вместе с ним голову посетила более уверенная мысль: «Нужно уходить как можно скорее».

– Как вы? – спросила женщина, коснувшись загрубевшей рукой прохладного лба раненой гостьи.

– Воды, – сухим голосом попросила та.

Женщина не стала тянуть: кивнула, вышла из комнаты и через минуту вернулась с деревянной кружкой, до краёв заполненной прохладной жидкостью. Она помогла Безымянной привстать, но та не сдержалась и застонала от пронзительной боли. Это раздражало и дезориентировало. Тем не менее, следующее действие принесло лёгкое наслаждение, – когда она стала пить, вода приятно заскользила по пищеводу, даря внутренностям прохладу и отвлекая от пульсирующей боли. Когда девушка легла обратно на подушку, она выдохнула от облегчения. Женщина присела на край кровати и спросила, посмотрев в полутьме комнаты на ставни окон:

– Открыть?

Безымянная покачала головой, и хозяйка дома кивнула.

– Чародей… мне нужен кто-то, кто… излечит рану, – сказала девушка всё ещё слабым голосом.

– Но во всей деревне нет ни одного чародея, – ответила женщина. – Вам просто нужно восстановиться. Полежите, сколько нужно. Врач время от времени приходил, пока вы были без сознания, проверял, всё ли в порядке. Оставил специальную мазь…

– В бездну мазь. Мне нужна магия, – строптиво мотнула головой раненая.

– Я не знаю, чем помочь, – беспомощно ответила женщина.

Ярость стала закипать в уставшем, саднящем теле Безымянной. Когда такое происходило, ей хотелось душить, выдавливать глаза, вспарывать живот… что угодно, лишь бы унять безумный зуд ожесточённых конечностей. Однако сейчас не время. К тому же, эта женщина помогла ей и продолжает ухаживать. Даже у такой жестокости были границы, которые опустошённое сознание, судя по всему, не желало переступать. Другой вопрос на чём строились эти границы: на искренней благодарности или на понимании собственной выгоды? Безымянная зажмурила глаза и отвернулась, процедила сквозь зубы, прежде чем замолчать окончательно:

– Я не могу ждать. Мне нужна магия.

Хозяйка тёплого жилища только вздохнула в ответ и вышла, понимая, что не сможет образумить упрямую незнакомку. А слабость строптивой гостьи медленно затянула её обратно в чёрный, непроглядный сон.

При следующем пробуждении девушка увидела рядом с собой девочку постарше чем ту, которую видела раньше. Она сосредоточенно вязала что-то из белой пряжи, которая лежала у неё на коленях. Рядом на низкой тумбочке стояла свеча с неподвижно-ярким язычком пламени. Безымянная посмотрела не на девочку, а на свечу. Пламя. Что-то томительное отзывалось в теле. Взор начал застилать полупрозрачный красноватый туман, который рисовал девушке пленительный вид горящей избушки.

– Вы проснулись, – сказала девочка и добавила, откладывая спицы и пряжу в сторону: – Я позову маму…

– Стой, – произнесла девушка, позабыв о видении, – мне нужен маг. У вас есть маги рядом?

– Маг? – девочка задумалась. – В деревне есть баба Олья, она умеет заговаривать коров, чтобы больше молока приносили.

Безымянная вымученно выдохнула. Это явно было не то, в чём она нуждалась.

– Но поговаривают, что она владеет самой настоящей магией! – девочка густо покраснела от смущения и всё же попыталась быть полезной.

Девушка снова посмотрела на неё, помолчала пару секунд и с мыслью «ну, другого варианта у меня нет», сказала:

– Приведи ко мне эту женщину.

Девочка серьёзно кивнула, но сказала, что сможет сделать это только утром. Безымянная заскрежетала зубами: «Снова ограничения!». Она чуть привстала, превозмогая боль, и сказала с искривлённым от муки лицом:

– У меня нет времени! Сделай сейчас.

Глаза ребёнка округлились, она испуганно закивала и выбежала из комнаты. Судя по взволнованным голосам, стала рассказывать об этом матери. Девушка тем временем опустилась обратно на подушку и стала ждать. Ждать… сколько можно? Сколько ещё она будет уповать на жестокую Судьбу, которая гоняется за ней с явным намерением уничтожить? «Тело должно быть доставлено в столицу… в столицу…» – думала Безымянная как в забытии. Сознание выжидало. Тело должно быть починено, прежде чем трогаться в путь. В комнату зашла женщина, а за её спиной – та самая напуганная девочка.