Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XII Принятие и торг

Леон пнул камень, попавшийся на его пути. В парне кипело слишком много чувств: раздражение, возмущение, злость и противное чувство, будто его предали. Последнее в особенности стояло болезненной горечью на языке и ничто, казалось, не могло этого смыть. «Да как они вообще могли задуматься о том, чтобы укротить мою магию?! Ведь я в здравом уме!» – возмущался про себя Леон, пыхтя от негодования. Он ушёл в лес, чтобы не наговорить никому гадостей. Хотелось побыть одному и пережить все чувства слой за слоем, чтобы вернуться к друзьям с твёрдой и спокойной фразой – «я не согласен». Выдержке ему стоило бы поучиться у Геры. Сев на большой камень, затерявшийся в высокой траве, Леон выдохнул, пытаясь избавиться от душащего раздражения.

– Вот ты где, – Мирас с его красными глазами вынырнул из тьмы так неожиданно, что чародей рухнул прямо в траву.

Вампир усмехнулся, а Леон взорвался ещё больше:

– Тебя тут ещё не хватало!

– А что я? Я вообще сторонний наблюдатель, – Мирас развёл руками. – Помни, не я предложил ту штуку, которая тебя так бесит.

– Тебе это просто в голову бы не пришло, – вздохнул чародей, отряхнувшись от земли и вновь усевшись на холодный камень.

– У меня другие методы.

– Какие?

– Убить сразу, как только появятся конкретные признаки безумия. Так что подумай, может, то, что предложили твои друзья – не так уж и плохо? – усмехнулся вампир.

Леон посмотрел на него с опаской. Поёжился.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил он.

– Чтобы ты понял, что ведёшь себя как капризное дитя, – прямолинейно ответил Мирас, пристроившись у ствола дерева неподалёку. – Колдуны явно просто хотели обезопасить всех нас, а ты упрямишься.

– Ах, ты на их стороне? – насупился чародей.

Вампир тяжело вздохнул и пояснил, закинув руки за голову:

– Я на стороне практики. Если то, что они предложили – спасёт нас всех от проблем хоть на какое-то время, я согласен с этим. А ты что предлагаешь? Идти на глупый риск? Подвергаться какому-то глупому порыву?

– Это не глупый порыв! Я правда видел Эрика! Нам нужно быстрее добраться до Старцев и… хотя, Эрик сказал, что они нам не помогут, – вспомнил Леон и задумался.

– Почему? – спросил Мирас, когда чародей погрузился в весьма долгое молчание.

– Эрик сказал, что они не пойдут против законов природы. И вся наша ситуация действительно не согласуется никоим образом с её законами… но разве это возможно, когда к правлению пришла Рогиама? Да и у нас нет другого выхода. Нам нужна помощь более знающих и сведущих в магии людей, – стал рассуждать парень скорее сам с собой, чем с вампиром, что расслабленно разлёгся неподалёку.

Тот ответил, вернув разговор в исходное русло:

– Ты подумай над предложением колдунов. И побыстрее. Я хочу спокойно решить вашу проблему и наконец-то начать искать Беатрис.

– Ты не понимаешь! Ты не чародей и не колдун. Если твою магию укрощают даже на несколько часов, ты как будто без воздуха остаёшься! Это сложно, не каждый колдун или чародей на это способен, но я видел, на что конкретно эти колдуны способны… Они смогут. Нет, я не могу этого допустить. Ты теряешь вкус жизни, если кому-то удастся укротить твою магию! Для тебя это было бы всё равно что… что… – Леон запнулся, пытаясь подобрать наиболее яркий, подходящий пример.

Он явно испытывал с этим серьёзные трудности и, заметив это, Мирас усмехнулся:

– Что? Невозможность ходить под солнцем? Невозможность спать по-человечески? Отсутствие вкуса к обычной еде? А может, ещё и бесконечный голод в придачу? – он щёлкнул зубами, и человек невольно вздрогнул. Как будто только сейчас вспомнил, что говорит с ночным хищником. А хищник, сверкая алыми глазами, продолжал: – Вот я и говорю, что ты ноешь. В том, что твою магию прикроют (я так понял, это временно, а не навсегда) – нет никакой проблемы, потому что для тебя это будет обычным неудобством, а для других – гарантия безопасности. Хватит думать только о себе, Леон.

Его слова хлестнули чародея по самому уязвимому месту. Он невольно отвернулся, чтобы не выдать того, как изменилось его лицо: скривилось, брови почти инстинктивно придвинулись к переносице, как будто кто-то ударил его кулаком в живот. Не хотелось признавать, но Мирас в чём-то был прав. Уж он-то терпел лишения не один век, просто смирился с ними. В конце концов, у него был только один выбор – привыкнуть. Леон провёл рукой по волосам и задумался. Они долго не говорили, прежде чем парень повернул к Мирасу лицо и спросил:

– У меня правда глаза стали зелёными?

– Вкрапления появились, да. Раньше их не было, – кивнул вампир.

– Это правда… опасный знак. Но как мы успеем добраться до старцев без магии? Если я подвергся магии Рогиамы, но не сошёл с ума… возможно, я смогу телепортировать нас через зеркало? – ум чародея всё искал лазейку.

Хотя бы маленькую, даже самую призрачную, лишь бы не допускать до себя воспоминаний о том, как Аеон на несколько часов укрощал его магию, когда тот особенно сильно провинился и сидел в башне. Это было унизительно, и Леон не хотел переживать это вновь. Только не от Геры и Михаэля. Мирас тем временем пожал плечами и сказал вполне резонно:

– Тебе не со мной надо думать об этом.

Он был прав.

– Тогда вернёмся в лагерь, – сказал Леон вполне решительно, поднявшись с камня.

Вампир тоже встал и подошёл к нему. Взгляд его скользнул в сторону, за плечо парня, туда, куда уходила тропа, и вдруг глаза ночного охотника расширились – он схватил чародея за руку и кивнул:

– Смотри! Опять…

Леон обернулся и увидел белоснежного, невероятно красивого оленя с ветвистыми рогами. Глаза его были красными, что внушало лёгкую тревогу. На ум парня пришли легенды, которые он читал когда-то давно будучи ребёнком. Вот только когда неприятная легенда в буквальном смысле оживает и предстаёт прямо перед тобой… вдоль позвоночника прошла морозная дрожь.

– Не к добру это… – сказал Леон тихо.