Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XIV Зелёная Пустота

– Голос! Голос! – кричал Эрик почти истошно.

Он был напуган. Истощён. Связки саднили, но эта боль и его собственный голос, звенящий в пустоте – были единственным якорем, что он всё ещё жив. Что всё не иллюзия, а его воспоминания – реальная жизнь, а не игра жестокого разума, который теперь решил «раскрыть ему глаза». «Тебя нет и никогда не было» – внутренний голос дошёл до полнейшей жестокости. Он больше не источал мягкую ложь – он говорил режущую правду, и Эрик не был к этому готов. Да и можно ли быть готовым к такому? Можно ли позволить себе осознание, что… ты никогда не существовал. Парень вцепился дрожащими руками в волосы. Его эфемерное тело сотрясалось от рыданий. Голос молчал в ответ на его страдания. Как будто видел и не вмешивался. Наблюдал за внутренним сломом человека, которому открылось, что эта пустота перед ним – и есть реальность. Точнее, полное её отсутствие. Он ничего не чувствует. Эрик забыл, что такое вкус и тактильное прикосновение. Он забыл, каково это – видеть картинку. Сначала он жил в этом месте воспоминаниями, но скоро и они утратили свою силу. Сначала стали серыми, растеряли краски. Затем остались только контуры и очертания размытых лиц. Люди, которых он любил и к которым был привязан… его друзья, семья! «Что такое это «друзья», «семья»? Что значат все эти слова? Имеют ли слова хоть какой-то вес и смысл, когда всё распадается на части?» – внутренний голос раздирал его на куски. Что-то внутри Эрика недоумевало, какая-то незримая его сторона: «Зачем? До каких пор? Он хочет нашей смерти? Голос тоже хочет нашей смерти!».

Колдун лежал на земле, не в силах пошевелиться. Когда панический страх, бивший его размытое в восприятии тело, наконец-то ушёл, в душе поселилась безграничная пустота. Казалось, это чувство и есть это место. Сам Эрик – и есть это место. Пустота. Беспросветная, она – иллюзорные начало и конец. Но на самом деле нет ровно ничего, всё – проекция… чья? Эта мысль, словно маленький камушек, брошенный прыгать по водной поверхности, прежде чем утонуть, пустила обилие ряби. Колдун вздрогнул измученно. Он больше не хотел думать, у него практически не осталось сил. Чернота перед глазами и внутри сливалась воедино. Где проходит граница? И есть ли она? Возможно, это очередная иллюзия, которую выстраивает разум? «И что тогда «я» в мире вечной темноты?» – возникла очередная мысль, которая не принадлежала Эрику. Эрик… набор черт, привычек, пустое имя, за которым ничего нет.

– Вижу, тебе стало тяжко, дитя, – прозвучал Голос.

Он больно полоснул по ушам, привыкшим к тишине. То, что осталось от Эрика, стало воспринимать это как непонятное движение фона. Что это за голос? К кому он обращается? То, что раньше позиционировало себя как «человек» не откликалось. Оно лежало непонятно на чём и непонятно чем – сосудом с выплеснутым смыслом.

– Тебе нужно побыть в этом состоянии, Эрик, – Голос зазвучал мягче. – Тебе нужно соединиться с Пустотой. Окончательно, неотрывно. Это пугает, не правда ли? Кажется, будто это – смерть. Это правда и неправда одновременно.

То, что называли Эриком, по-прежнему не откликалось. В голове не было мыслей. Только пустота. Чернеющая, безграничная. Древняя и новая одновременно. Она была всегда и всегда будет впредь. Люди могут меняться. Могут меняться их лица и истории. Будет и было разыграно тысячи сюжетов, но сути это не меняет, потому что её нет. Есть только пустота.

– Смерть это не только, когда Ашер пожинает твою душу. Да и тогда считается ли это смертью как таковой? Или же рождением на самом-то деле? То, что ты проживаешь сейчас – смерть, в которой я должна оставить тебя, моё сильное дитя. Но помни, что смерть – никогда не бывает концом, – произнёс Голос тихо.

Сущность, звавшаяся Эриком, вновь осталась одна. Впрочем, она так себя не чувствовала – она растеклась по пространству, связалась с темнотой, стала ею. Теперь нельзя было отличить, где она, а где пустота. Пустота дышала в такт тела. Она моргала вместе с ним и ничего не видела. Слепота, в которой нет различения. Мышцы расслабились окончательно, а глаза медленно закрылись. Для сущности это было незаметно. Какое это имеет значение для пустоты? Она просто есть. Но если она есть, выходит, что и то, что звалось Эриком… тоже есть? Очередная рябь в беспроглядной мгле. Мышцы вновь напряглись, и в самом центре беззащитного тела, которое и служило жёсткой границей раньше, стало уплотняться неведомое нечто. Оно росло, как мощный заряд, создающий предельное напряжение. Тело выгнулось в агонии. Мышцы дошли до предела, но сущность не чувствовала боли. В ней разворачивался сам факт, что с телом что-то происходит. Будто оно заявляет о своей автономии, борется, отказывается от того, чтобы окончательно примкнуть к Пустоте. Но к чему бороться, когда ничего нет? Против чего идти, да и куда стремиться? Смыслы, цели, само существование ничем не обусловлено. То, что зовётся Реальностью – величайшая иллюзия, в которой живёт каждый человек, забывший, что он и есть Пустота. «Но как можно быть тем, на что направлено внимание?» – проплыла дрожащая мысль в сознании. Она щекотала, но с толку не сбивала. Некого было сбить. Слова растворялись в Пустоте также стремительно, как и появлялись. Форма, которая стремится только к одному, – чтобы Некто наделил её силой, дай ей желанный смысл. Без смысла нет жизни (так звучит очередная иллюзия, не имеющая ничего общего с несуществующей реальностью), и какой-то Эрик жил так всю свою жизнь. Он сам был мимолётной мыслью, скользившей по границе Пустоты и считающий себя значимым. Живым. Настоящим. Какое заблуждение! Тело вдруг расхохоталось и долго не могло остановиться. Оно каталось из стороны в сторону, и Пустота молчаливо наблюдала его в себе.

Сколько прошло времени, прежде чем тело устало и развалилось на спине, тяжело дыша и восстанавливаясь? Пустоте были неведомы такие слова, но она продолжала наблюдать за искрой жизни, что вдруг воссияла в ней. В этом маленьком комочке, который занимается собственным регулированием, чтобы не исчезнуть окончательно и без следа, было удивительно много живого, что не подкреплялось ничем. Ни смыслом, ни высшей целью. Отдельная жизнь, которая не нуждается в управлении, – тело само знает, как ему нужно выживать. Оно открыло глаза, и сущность вдруг обратила внимание, что вся Пустота оказалась испещрена ярко-зелёным, пульсирующим светом. У того, что некогда было Эриком и всё ещё оставалось им, перехватило дыхание от восхищения.