Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XVI Смена маршрута

Это был ответственный день. Даже более ответственный, чем Леон мог себе представить. Снег шёл уже несколько дней, но наконец-то закончился. Прежде чем засыпать, люди расчистили пространство лагеря. Было очень холодно, особенно учитывая то, что костёр уже потух. Леон проснулся раньше друзей и тихо лежал, разглядывая собственные руки. Парень смотрел на них так долго, что ему стало казаться, что голубоватые вены светятся зелёным. Справится ли он? Докажет, что с ним всё в порядке, что он не представляет никакой угрозы? «Что угодно, лишь бы мою магию не укротили…» – подумал Леон, сжав руки в кулаки и прикрыв глаза. Было ещё темно, до рассвета оставалась пара часов. Впрочем, чародей знал, что уже не уснёт. Он тихо сел и огляделся – рядом с ним лежали Гера и Михаэль. Они спали как в забытии. Впрочем, не удивительно после всего, что они пережили за последние сутки. Мираса нигде не было видно. «Наверное, пошёл охотиться» – подумал Леон, тихо поднимаясь на ноги. Он поправил помятую одежду парой стремительных жестов и, заложив руки за спину, в точности как Аеон и их покойный отец, медленно направился в лес. Он был погружён в свои мысли, а потому растворён для реальности. Парень не замечал ни деревья, ни кусты, которые тонкими лапками то и дело робко цепляли его за одежду. Словно предупреждали о чём-то, не пускали дальше… Но чародей был слеп к предостережениям.

Леон даже забыл на мгновение, где находится. Он шёл по извилистым тропкам, ведомый скорее абстрактной мыслью, чем реальным чувством пути. Перед мысленным взором человека то и дело вспыхивали сцены, где он окончательно теряет контроль над собой, и Михаэль, в рясе Инквизитора, властным жестом укрощает его магию навсегда. Конечно, Леон сознавал, что нагоняет драматизма, но иначе он не мог – тревога, от которой дрожали все внутренности, активно подстёгивала воображение. Если затем сравнить внутренние образы с гораздо более спокойной и менее торжественной реальностью… невольно приходишь к мысли, что всё не так уж и страшно. «Кого я пытаюсь обмануть? Укрощение – всегда кошмар» – подумал чародей, устало опустившись на пенёк.

Он не знал, сколько просидел вот так. Минуту? Полчаса? Но вдруг Леон услышал ржание неподалёку от себя, а затем и отчётливый шелест кустов. Он сразу понял, что это не Морри – его собственный конь был в лагере, привязан к дереву. Он не мог пойти за ним. Чародей поднял глаза и посмотрел в сторону, откуда доносился звук. В десяти шагах от него стояла элатонтра. Леон вскочил на ноги, но не в испуге – от радости.

– Ох, что ты здесь делаешь? – спросил он, бесстрашно подходя к смертоносному существу.

Да, ему удалось установить связь с элатонтрой однажды, но ведь их существует не одна единственная особь! Знает ли эта лошадь-змея о Леоне? Или просто пришла полакомиться человеческой плотью? А может, это всё же та самая элатонтра, которая однажды привела его к Эрику? Чародей коснулся вытянутой морды пальцами, прикрыл глаза и… облегчённо прислонился ко лбу существа своим.

– Амея… Как ты здесь оказалась? Разве ты не привязана к месту силы?

Элатонтра тихо заржала, высвободила голову из рук человека и сделала пару шагов назад. Она дёрнула головой, будто звала Леона куда-то. Он, не говоря ни слова, двинулся за ней.

Сцена словно повторялась. Леон снова был в лесу, и снова элатонтра ведёт его по тропе. Только в тот раз чародей испытывал напряжение от того, что совершенно не понимал, что его ждёт, но теперь… а что, в сущности, изменилось? У Леона внутри всё больше росло непоколебимое чувство, что они с Амеей выйдут на поляну, залитую лунным светом, и увидят проекцию Эрика. Лошадь-змея вновь ляжет возле него, а Леон заведёт приятную беседу с бесплотным другом. Вместе они убедят Геру и Михаэля, что чародей абсолютно здоров, что он не тронут безумием! Если они не верят ему, то Эрику поверят обязательно. Образ сцены на поляне был ватным и сонным. Чародей не хотел разбивать его – ему нужно было чувство, что всё хорошо и безопасно. Но кто сказал, что реальность и вымысел совпадают? Между двумя этими хрупкими состояниями пролегла глубокая трещина, стоило Леону выйти к мерно журчащему ручейку и встретиться с ярко-зелёными глазами.

– Медуза! – чародей резко отвернулся.

Только сейчас он услышал шипение множества змей на её голове. В такт им «подпевал» живой хвост элатонтры. Амея подошла к девушке и послушно остановилась рядом, принимая мягкое поглаживание по голове, словно питомица. Леон скрежетнул зубами, сетуя на свою доверчивость. «Возможно, чувство обмануло меня и это не Амея вовсе?» – начал сомневаться он.

– Давно не виделись, – Медуза улыбнулась. – Можешь посмотреть на меня прямо, а не исподтишка. Я не обращу тебя в камень… по крайней мере, пока.

– Может, я не хочу на тебя смотреть, – упрямо заявил чародей.

– Ах, какие некрасивые слова! Чёрствый человечишко! – девушка притворно вздохнула. – Я что, зря передала тебе дар нашей Богини?

– Твоей, – недовольно поправил её Леон. – И совсем не…

– Нет, мой дорогой чародей, – нашей, – она сделала особый упор на последнем слове.

Леон чувствовал, как быстро колотилось его сердце, как оно стучало о самые рёбра. Дыхание углубилось: стало тяжелее и отрывистее, а взгляд зафиксировался на собственных пыльных с дороги ботинках.

– Что ты сделала со мной? – спросил он тихо.

Рука – тяжёлая, налитая свинцом, – легла на грудь. Будто пыталась успокоить необузданное от страха сердце, но тщетно. Леон не мог разобрать мыслей, но всем телом чувствовал, как они пухнут и давят в висках. Стучат в такт крови, перерывают весь внешний шум.

– Дала тебе защиту от безумия. Встроила одно маленькое искажение в твою магию… а дальше всё твоя работа. Ты очень хорошо развил магию Рогиамы, – последовал ответ.

Как в тумане. Всё было в тумане, затыкающим уши, устилающим взгляд. Он лез даже в нос и рот, перехватывал дыхание, сжимал лёгкие болезненным спазмом. Голова закружилась, и Леон зажмурил глаза, пытаясь выровнять равновесие.