Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XVII Семья

Беатрис только закончила мыть пол, да и кровавая похлёбка была почти готова. Отец сказал, что выйдет прогуляться по лесу, но его уже давно не было. Девушка решила поискать его. Она припомнила, что он не собирался уходить далеко. Впрочем, разве здесь можно зайти куда-то совсем далеко? Да и зачем? Беатрис знала, что он любил проводить большую часть своего времени у озера – туда она и направилась.

Девушка уже успела привыкнуть к повторяющемуся пейзажу. Из раза в раз её встречали белые деревья, трава, кусты. И дальше, в зависимости от направления, тянулись либо красные ручьи, либо, словно сердце этого места, расцветало кровавое озеро. Беатрис медленно начинала забывать о существовании других цветов, кроме белого и красного.

Отец, как она и ожидала, стоял у озера. Обычно он сидел на его берегу с одной из своих многочисленных книг, которые стопками были сложены в избушке тут и там по углам. Беатрис по-хозяйски перенесла их в один угол, чтобы не мешались – старик был не против. Но сегодня он выглядел в особенности сосредоточенным. Даже на трость не опирался, которую обычно брал с собой на прогулку. Сейчас он просто держал её в руках, но сам стоял прямо и уверенно, глядя на красную гладь. Словно пытался разглядеть что-то. «Возможно, это озеро тоже постоянно взывает к нему, и он борется с собой каждый раз, как и я?» – подумала Беатрис, подходя ближе к Отцу. Он услышал её шаги ещё до того, как она заговорила, и обернулся к девушке с улыбкой:

– Ах, доченька! Ну, обед уже готов?

– Почти. Что ты тут делаешь? – спросила Беатрис, останавливаясь рядом с ним.

– Присутствую, скажем так, – уклончиво ответил он.

Девушка не стала уточнять. Она бы сошла с ума, если бы пыталась прояснять всё, что он говорит. Приходилось только принимать его странные словосочетания и смыслы. Да и были ли эти смыслы? Или старик уже настолько выжил из ума, что не в силах был подобрать подходящую форму для собственного содержания? «Нет уж, он слишком умён. Это я чего-то не понимаю» – Беатрис безропотно приняла эту мысль.

– Это озеро такое… странное. Не находишь? – спросила девушка после короткого молчания.

– Что же в нём странного? – улыбнулся Отец.

– Оно как будто зовёт. Хочет, чтобы в него окунулись. Мне очень хочется это сделать. Но при этом я не могу, – она поморщилась.

Беатрис никак не могла понять, что именно её останавливает. Брезгливость? Однозначно нет. Как можно брезговать крови? Она – эссенция жизни, которую девушке, к счастью, дано вкушать. Так что же мешает ей с головой погрузиться в это озеро? Отец молчал в ответ. Он внимательно смотрел на кровавую гладь, продолжая только ему ведомые немые размышления.

– А тебя оно не зовёт? – спросила Беатрис приглушённо.

– Сейчас нет. Но когда-то давно… да, оно тоже взывало ко мне, – кивнул старец.

– И что ты сделал? – девушка посмотрела на него.

– Ступил в него, когда был готов. Раз тебя что-то останавливает, значит, ты просто не готова.

– И когда же я буду готова?

– Для тебя так это важно? – Отец посмотрел на неё своими лукаво-добрыми глазами.

– А не должно? – спросила Беатрис удивительно робко.

Она терялась, когда он говорил с ней так и задавал подобные вопросы. Что он хочет услышать от неё? И что будет, если ответ Беатрис не совпадёт с его мнением? «Была ли я не согласна с ним раньше? Когда я попала сюда? Я… всегда была здесь?» – вопросы вдруг заполнили голову девушки. Она нахмурилась, растерянно поглядев на озеро, словно это оно было виновато в её состоянии. Как будто именно оно провоцировало волну тревоги, которая мелкими волнами бороздила просторы её слепого сердца. Старец тем временем рассмеялся и положил руку на плечо названной дочери:

– Ты вольна выбирать важность сама, как пожелаешь! Мне просто стало любопытно… Но думаю, нам пора возвращаться домой. Похлёбка, должно быть, уже готова. Я проголодался.

Он вздохнул, будто от усталости, и, по-старчески опершись на свою трость (хотя буквально минуту назад прекрасно обходился без неё), взял Беатрис под руку. Они медленно пошли прочь от озера, и девушка старалась не оглядываться назад, хотя всё её нутро так и подрывало сделать это.

Дни сменялись ночью. Время шло медленно и нудно, но Беатрис уже привыкла к этому. Периодически она ходила к озеру, чтобы набрать крови в вёдра, и каждый раз ей приходилось бороться с собой. Внутренний зов, абсурдное стремление скинуть кожу и войти в алую, тягучую жидкость порой переходило всяческие рамки. Тогда Беатрис начинала говорить с Отцом – долго и навязчиво, будто это могло помочь ей избавиться от неумолимого желания. И ведь это действительно работало, – когда она была рядом со старцем, ей становилось легче. Спокойнее. «Скоро я решу, что он взаправду мой отец» – усмехнулась про себя Беатрис, когда они ужинали. Старец вдруг улыбнулся, и девушка удивилась. Ей подумалось, что он читает её мысли, но… как это возможно? Только если он какой-нибудь древний маг-отшельник, который живёт в красно-белом мире. Обстановка в этот вечер была спокойная и тихая: от печи тянуло теплом, обитатели скромной избушки зажгли свечи в простеньких канделябрах. Язычки пламени отбрасывали оранжевый свет, обостряющий все границы теней. Мир вокруг становился резким и правдивым. По крайней мере, Беатрис очень хотелось в это верить.

– А ты магией, случайно, не владеешь? – спросила девушка.

– Сложно назвать это магией в привычном смысле, – Отец задумался, а затем вскинул брови, припомнив важную деталь: – Совсем я запамятовал! Эх, старость не радость… Ведь ты у нас владеешь магией, доченька. Магией огня, если быть точным.

– Что? – Беатрис поразилась.

Она отложила окровавленную ложку в сторону и посмотрела на свои руки. Самые обычные, чуть грубоватые из-за мозолей. Пальцы тонкие, кожа совсем белая, настолько, что сквозь неё хорошо видны вены. Девушка посмотрела на старца с сомнением, на что он рассмеялся в ответ.

– Я серьёзно! Ты не чувствуешь в себе этого? – улыбнулся он.