Проклятие крови 2. Безымянная

Глава XXV Кровавое сердце

Беатрис играла с пламенем свечи. Делала она это вяло, почти скучающе. Сидя за столом, она положила голову на правую руку, а левой выводила плавные движения в воздухе. Пламя послушно колебалось в такт её воле. Был уже глубокий вечер, а Отца так и не было. Не сказать, чтобы он развлекал Беатрис. Большую часть времени он сидел в своих книгах. И тем не менее, он обучал её чему-то, например, владению огнём. Если постараться, девушка теперь легко сможет поджечь что-нибудь. Отец обещал, что покажет, как нужно гасить пламя при помощи магии – не менее важный навык, чем зажигать что бы то ни было. Во всех их уроках гашением занимался он сам. Ему было достаточно просто посмотреть на огонь, чтобы он, будто испуганный зверёк, затухал и прятался от взора красных глаз.

Беатрис выпрямилась, не зная, чем ещё себя занять. Не ложиться же спать? По крайней мере, не сейчас, пока Отец не вернулся из леса. Вздохнув, девушка встала со стула и принялась задумчиво ходить по избе – туда-сюда, из одного угла в другой. Она замечала, что в последнее время не может ничего вспомнить. А дни тянулись абсолютно одинаковые, ничем не отличающиеся друг от друга. Может, дело было в этом? Нечего запоминать. Но ведь у неё была какая-то жизнь до этого? Или она ничем не отличалась от нынешней? «Как долго Отец обучал меня магии?» – задумалась Беатрис, но и этот вопрос, как многие другие, завис без ответа. Подходя к углу с книгами, девушка невольно задела одну из них ногой, аккурат, когда разворачивалась на пятках. Ойкнув, она наклонилась и подняла её. Разглядела совершенно непримечательную обложку с непонятным названием. Беатрис никогда не видела таких букв. Впрочем, может, она просто забыла? Сев за стол ближе к свечам, девушка открыла первую страницу. Бумага была тонкая, и в свете оранжевого огня отливала соответствующим цветом – буквы при этом становились ещё глубже, чернее, они выглядели почти зловеще. Должно быть, всё становится немного зловещим, если ты этого совершенно не понимаешь.

Беатрис медленно, сосредоточенно разглядывала слова, которые не имели для неё никакого смысла. Это было почти медитативно. Она листала страницы без какой-либо цели, и именно это открыло в ней странную чувствительность к неизвестному языку. Прошло довольно много времени, и в голове девушки вдруг стали возникать смутно знакомые, почти напевные звучания. Беатрис, незаметно для самой себя, начала падать в это чувство, пока ей не показалось, будто она понимает то, о чём читает. Слабо, но отдельные отголоски… «Я забыла целый язык?» – недоумевала девушка. Она вздрогнула от неожиданности, когда раскрывшаяся дверь громко скрипнула, возвещая о приходе Отца. Старик улыбнулся Беатрис и, приставив к стене свою трость, больше похожую на обычную белую палку, сел напротив неё за стол.

– Хорошо сегодня погулял! – поделился он.

– Ты нечасто берёшь меня с собой. А я тут в четырёх стенах с ума схожу, – не сдержала раздражения девушка.

– Чего же ты с ума сходишь? – засмеялся старик.

– Не знаю, – она покачала головой и спросила: – Опять у озера?

– И там побывал, конечно.

– Почему ты так любишь озеро?

– Оно – сердце этого места. Как же его не любить? – тепло улыбнулся Отец.

Беатрис кивнула и перевела взгляд обратно на книгу. Это не укрылось от внимания старика.

– Что, решила изучить то, что я читаю? Вот видишь, ты делом занята, а говоришь, что с ума сходишь! – сказал он с радостным удовольствием. – Книжка действительно очень интересная…

– Я не понимаю этот язык. Точнее, мне так кажется, – ответила она неуверенно.

– Кажется?

– Да. Пока тебя не было, я просто смотрела слова, разглядывала буквы. Мне стало казаться перед твоим приходом, что я всё-таки знаю этот язык, просто… забыла?

Девушка была потеряна. Она всё больше чувствовала, что что-то ускользает от неё. Как песок сквозь пальцы – она не может ни за что зацепиться. Чего бы ни коснулась даже мысленно – всё рассыпается прахом. Отец накрыл её руки своими большими сморщенными ладонями и сказал:

– Всё хорошо, дочка. Ты много напрягаешься, всё думаешь… Не надо так. Живи в своё удовольствие, хотя бы сейчас. В конце концов, что у нас есть кроме этого момента? Ничего.

– Удовольствие? В чём моё удовольствие? – спросила Беатрис, подняв на него глаза. – Я всё забываю. Разве это нормально?

– А что такое «нормально»? Это очень растяжимое понятие. А память… Ох, я бы вообще не стал ей доверять! Это даже хорошо, что ты всё забываешь, как тебе кажется.

– Почему?

– Потому, что только так ты по-настоящему свободна от ограничивающих убеждений. От внешнего контроля. Посмотри на это с другой стороны, милая: ты каждый новый день, без привязанности к прошлому, выбираешь своё состояние. Разве это не чудо?

– Чудо… – эхом повторила девушка.

– А насчёт удовольствий… Идём-ка к озеру. Возможно, оно нам прояснит этот момент, – старец улыбнулся, поднимаясь со стула.

– Но ты же только пришёл? – Беатрис встала следом.

– Ничего! Твоё состояние для меня важнее. Идём, – сказал Отец, взяв названную дочь под руку.

Беатрис и Отец медленно шли по лесу. Их встречали только белоснежные ели, белая трава и тёмное небо над головой. Девушка подняла к нему глаза, и увидела, что звёзды мерцают красным. От каждой тянется небольшой, тонкий хвостик, который, петляя по небосводу, в конечном итоге связывается со следующей звёздочкой. Это было похоже на лопнувшие сосуды в глазу – чарующее и устрашающее зрелище одновременно.

– Что ты хочешь мне показать? – спросила Беатрис, посмотрев на Отца.

Не смотря на старческую фигуру и его склонность горбиться, он был удивительно высок. Всегда ли он был таким? Или девушка заметила только сейчас? Но можно ли не замечать таких очевидных вещей, живя с человеком бок о бок уже много лет?

– Увидишь, – загадочно ответил старик.

Девушка помолчала немного, а затем спросила:

– А ты… ты тоже ничего не помнишь?

– Да. Я помню очень мало, – спокойно ответил Отец. – Но знаешь, что важно? Я помню самое важное, что значимо для меня. Или оно значимо потому, что это единственное, что я помню?