Проклятие на удачу

Глава 3

Раз уж мне предстояло провести в одиночестве какое-то время, решено было посвятить его неспешному отдыху и изучению загородной местности. Выйдя с опушки без определенной цели, я направилась просто по прямой в неизвестном направлении. Неподалеку от избы лежала ранее незамеченная тропка, убегающая вглубь густеющей чащи. Задавшись вопросом, куда она ведет, я свернула на дорожку, надеясь не встретить в незнакомой глуши клыкастых обитателей. Между елями и соснами периодически вклинивались могучие клены и тонкие рябины, затесавшиеся в колючую компанию. Влажная почва, покрытая салатовым мхом, была усыпана прошлогодними шишками. Вокруг царила нетипичная для леса тишина. Со дня поселения в доме драконихи я ни разу не встречала в округе животных, кроме старухиной козы, которых и далеко за опушкой не наблюдалось.

Прошагав не менее часа и прокручивая в голове кошмар минувшей ночи, я наткнулась на уходящий кроной в небо многовековой дуб, по всему стволу которого были приколочены небольшие деревянные жердочки наподобие ступенек. Через листву, ближе к макушке, просматривалась дощатая площадка. Вероятно, ее соорудили местные, чтобы любоваться волшебным видом. Мне захотелось оценить панораму своими глазами. Подойдя к импровизированной лестнице, я начала уверенный подъем наверх. Участившееся сразу же сердцебиение и прилив жара к вискам напомнили о необходимости хотя бы иногда уделять время утренней зарядке, чтобы преодолевать подобные препятствия с улыбкой на устах, а не в раздумье: «Зачем оно, собсно, мне понадобилось?» Жадно хватая ртом воздух, я вскарабкалась на крохотную террасу. Открывшаяся картина очаровывала выразительностью и безмятежным простором. Княжеск, залегший вдали, напоминал игрушечный городок, одной стороной соседствующий с лесом. Впритык ко второй прилегали многочисленные поля, за которыми блестело овальное озеро. Все еще борясь с одышкой, я вскинула вверх руки, расплавляя грудную клетку, и подняла лицо к полуденному небу. Яркий солнечный диск казался отсюда невероятно крупным и близким. Перед глазами запрыгали желтые вспышки и темные пятна, как бывает при резком взгляде на источник света и сильной физической нагрузке. Я опустила вниз голову, и она закружилась.

Перемещаясь в направлении земли с нарастающей скоростью, я беспорядочно махала руками и ногами, пытаясь наткнуться на что-нибудь, растущее мне навстречу. Сегодня судьба была благосклонна. Левой рукой я на лету обхватила подвернувшуюся на пути толстую ветку. Все остальное удерживаемое ею тело повисло в воздухе. Проболтавшись так с минуту в борьбе с силой притяжения, неуклонно увлекающей вниз, я начала медленно сползать. Боль в кисти от перенапряжения быстро сменилась онемением подушечек пальцев, но инстинкт выживания заставил впиться в дерево буквально ногтями, проскребая ими по коре. Появилось странное ощущение, будто конечность увязла в древесине, с сопротивлением проходя сквозь нее. Собравшись с силами, я рывком развернула свое туловище так, чтобы правая рука, до этого отлынивающая от спасательной операции, помогла левой и, вцепившись в ветку ими обеими, подтянулась наверх.

Оседлав дуб и немного успокоившись, я благодарно провела по нему ладонью, узрев под ней пять глубоких прорезей на месте, за которое минуту назад держалась. Не возникало сомнений, что ответственность за это безобразие лежит на мне. Я беспокойно перевела взгляд на свои кисти — обычные человеческие конечности без аномалий. Но как они могли оставить следы явно нечеловеческого происхождения? Стало жутковато.

Я положила обе руки на ветвь и со всей мощи сжала ее пятернями, царапая дерево ногтями. Ничего странного не происходило. «Хм-м… Я все та же, что и пять минут назад, почему не выходит?.. Точно — не те условия!» Был только один способ проверить, верно ли мое предположение.

Несмотря на то, что я никогда не была отчаянно отважной, как герои бардовских песен, ломящиеся в кишащие упырями чертоги, чтобы спасти их жертв, желание разобраться в ситуации диктовало правила игры, и я, аккуратно спустившись на землю, снова с усердием карабкалась на дуб. Внутренний голос вдруг напомнил о недавно заработанной куче денег и уговаривал потратить их прежде, чем мы упокоимся с миром.

Свесившись носками сапог с края смотровой площадки, я старалась не думать о безрассудстве предстоящего поступка.

— Ну! Была не была! — произнесла я вслух и шагнула вперед, выбрав направление, в котором росло наибольшее количество веток, способных спасти жизнь любопытной самоубийце в моем лице. Лететь было страшно. И зачем я прыгнула?! Дура! Умереть таким глупым способом… Приближающийся толстенный, обломанный погодным бедствием сук предвещал ушиб всего тела. Я инстинктивно выставила вперед руки и ноги, но за мгновение до столкновения чем-то зацепилась и повисла в воздухе. В районе лопаток сильно тянуло. Подняв голову вверх, я ошалела от увиденного. Широкие кожистые крылья золотисто-белого цвета с маленькими красиво сверкающими на солнце чешуйками и костяными выростами на сгибах расправились горизонтально, не давая туловищу продолжать свое стремительное падение.

— Божечки! Это что, мое?! — вскрикнула я и неуверенно попыталась почувствовать новые части тела, пошевелив лопатками. Волна совершенно необычайных ощущений захватила меня. Крылья легко поддавались каждому опробованному движению, словно всю жизнь были при мне. Изумление резко сменилось испугом, судорогой, пробежавшейся по мышцам, и я продолжила свой уже недолгий полет вниз, приземлившись на пятую точку.

Теперь все было ясно. Драконихой бабку называли неспроста. Перед смертью старуха передала свой, я пока еще не поняла, дар или проклятье, мне. Не пропадать же добру. Неизвестно, сколько крови юных дев и рогов единорогов было переведено на ритуал присвоения такой впечатляющей ипостаси.

Я уже уяснила, что в чрезвычайной ситуации драконья сущность частично проявляет себя самостоятельно. Она просто включается вместе с инстинктом самосохранения: крылья и когти, пытающиеся спасти мне жизнь — яркий тому пример. Но как становиться огнедышащим ящером по собственному желанию, я не знала.