Проклятие ненависти клана Учиха

Глава 9

Ночью, вернувшись в постель, я провалилась в сон сразу, как только голова коснулась подушки, но не смогла выспаться. Золотистый свет раннего утра проходит сквозь полупрозрачные занавески. Маме они нравились за бутоны и лепестки персика, вышитые по краям, а мне – за этот самый нежный, рассеянный свет, плавно вытягивающий из объятий ночи в объятия дня.

Несмотря на это, на сердце тревожно. Из-за подслушанного разговора взрослых, из-за злополучного послания сэнсея Мизуки отцу. Из-за глаза Итачи, в котором я мельком увидела то, чего там быть не должно было.

Когда я выхожу на кухню, мама уже хлопочет над завтраком. Босая, в любимом сером платье и светлом переднике, она насвистывала под нос знакомую мелодию, бодро стуча ножом по доске. При виде этой домашней картины – самой правильной картины на свете! – тревога чуть ослабевает. Если бы нас с Саске всерьёз собирались ругать за подслушивание, атмосфера наверняка была бы другой. Мама не обернулась, когда я остановилась в двух шагах от порога, потирая ещё сонные глаза кулаком.

– Я думала, ты захочешь поспать подольше после ночной миссии, – сказала она, улыбаясь одним голосом.

Я смутилась, неловко повела плечом и пробормотала тихое:

– Извини…

Она только по-доброму усмехнулась в ответ и ничего не ответила.

Занятия в Академии тянулись и тянулись, а я никак не могла сосредоточить на них всё внимание. Особенно, когда пришло время тайдзюцу. Драться с другими было не так тяжело, как с Саске, но не намного. Мне всегда хотелось, чтобы это закончилось как можно скорее, и я добивалась этого самым простым способом: проигрывала. Всё равно никто не ожидал от меня большего. Больше нет.

Вечером я едва смогла закончить письменное домашнее задание на следующий день, мысли то и дело соскакивали на что-то другое. Когда день начал плавно клониться к ужину, удерживать себя в комнате уже не было никакой возможности. Я отодвинула в сторону книгу и притворила за собой дверь. Ноги сами принесли меня в кухню. Мама снова была там.

– Ты уже голодная? – спросила она с мягкой улыбкой. – Могу предложить пару яиц, пока ждём ужин.

Я покачала головой.

Есть не хочется. Хочется чего-то другого. Хочется, чтобы это непривычное неприятное чувство закончилось наконец, чтобы Саске перестал грустить. Мне восемь, и я понятия не имею, что это станет обыденным состоянием на следующие долгие и мрачные пять лет. Мне просто хочется, чтобы это закончилось.

Но сегодня всё только начинается.

Стоило только немного сосредоточиться, и пара сгустков чакры находится совсем рядом, всего в нескольких метрах. Саске и Итачи сидят во внутреннем дворе, совсем рядом друг с другом. Ни о чём, кроме них, не думая, я сделала несколько торопливых шагов обратно в коридор, ближе к ним, к распахнутым дверям во двор, сквозь которые проходил свежий вечерний воздух.

– Нет, Кири, – вдруг сказала мама и легко поймала меня за плечо. Она, конечно, сразу догадалась, куда я собралась. – Они разговаривают.

– Я знаю, – кивнула я, удивлённо подняв на неё взгляд, – я хотела поговорить с ними. Я…

– Дай им побыть наедине. Им это нужно, поверь мне, милая. А ты пока помоги мне тут, ладно?

Я бросила тоскливый взгляд в коридор и нехотя кивнула. Да. Постоянно забываю, что братья мало времени проводят друг с другом, особенно в последнее время, и мне не следует мешать им. А то, что мне самой временами до искр из глаз нужны они оба, не слишком важно. Это пройдёт.

Знакомые голоса грубо нарушили хрупкую атмосферу покоя, тонкой завесой накрывшей наш дом. Лучше всего я знала чакру своих родителей и братьев, но в той или иной степени различала всех Учих. Наши внезапные гости стояли уже на пороге и были… Яширо, Инаби и Текка. Все трое – подчинённые отца из Полиции Конохи. А вот самого отца с ними не было.

– Итачи, ты здесь? Есть разговор! – прозвучал на весь дом не слишком доброжелательный голос Инаби. – Выходи!

В коридоре послышались неспешные шаги старшего брата. Я перевела на маму полувопросительный взгляд, чувствуя, как что-то неприятное витает в воздухе, готовясь опуститься на наши головы.

– Ваш отец скоро будет здесь, они со всем разберутся. Не переживай за своего брата, – сказала она мне утешительно. Но я-то видела, как её пальцы сжали гладкий край стола.

– Что случилось? Почему вы здесь? – холодно спросил Итачи от входа.

Моя собственная тревога наложилась на тревогу Саске, и ожидать здесь, в кухне, стало совсем невыносимо. В этот раз мама не стала меня останавливать: уж она знала, что такие моменты нам с Саске легче и лучше переживать вдвоём. Я прокралась в коридор и замерла за углом. Напротив в точно таком же положении на меня смотрел Саске.

– Вчера на собрании не было двоих. Почему ты не пришёл? – спросил Инаби всё тем же почти обвиняющим тоном. Итачи молчал, и тогда Инаби продолжил нетерпеливо. – Я знаю, что, как член Анбу, ты должен выполнять определённые задания: твой отец рассказал, чтобы прикрыть тебя.

– Но мы не собираемся обращаться с тобой, как с особенным, – добавил молчавший до этого момента Яширо.

Я мало что понимала в их работе, но мне тогда показалось: так с членами собственного клана не разговаривают. Я вновь пересеклась взглядом с большими блестящими глазами Саске и пожалела о том, что нас разделяют эти жалкие пара метров. Мне бы хотелось держать его за руку или уткнуться носом в плечо. Я рискнула чуть-чуть выглянуть из-за своего угла и увидела, что Итачи чуть склонил голову.

– Понимаю. Теперь я буду осмотрительнее, – спокойно и твёрдо обещает он. – Пожалуйста, уходите.

– Мы уйдём, – говорит Яширо, и на мгновение мне кажется, что они и правда послушаются. Я бы послушалась. Но нет. – Но мы хотели ещё кое-что спросить у тебя.

По тому, как поднимается голова Итачи, я понимаю: грядёт не просто что-то нехорошее, а очень, очень нехорошее. Желудок скручивается узлом.

– Это касается Шисуи Учиха. Ночью он покончил с собой, утопился в реке.