Проклятие прабабки. Книга 1

Глава 12

Я спала и видела сон. В отличие от всех других видений, здесь я четко понимала, что сплю.

Я видела моих маму и папу, молодых и счастливых. Я смотрела кино, как они познакомились. Мама в нём была такая красивая! Светленькая тоненькая девушка, почти как я сейчас. Она влюбилась, как кошка. Мой отец был высокий и красивый моряк-подводник. Выправка, осанка, заграничные вещички из тех, что в порты привозят советские торговые суда. Деньги, внешность — всё при нём.

Он приехал в наш волжский город к семье — матери с отцом. А там, в далёком восточном порту, осталась его семья. Жена и ребёнок. Билеты были куплены, но в последний момент малыш заболел ветрянкой и отпуск для них был отменён. Но Женя так давно не видел родителей, что решил лететь один.

И здесь, на волжском берегу жарким летом они и познакомились. Оля влюбилась сразу, а Женя совсем позабыл, что дома ждёт семья. Чудилось, что отпуск случился не только от работы, но и от прежней жизни.

Я видела их, гуляющих под ручку по набережной: он в форме, она в лёгком ситцевом платье и заграничных туфельках. Мама младше меня нынешней, а на вид — совсем девочка. Её широко распахнутые глаза лучатся счастьем. Его взгляд полон гордости и любви. Сердце сжимается, когда понимаешь, что этот курортный роман закончился так печально.

Я не захотела просматривать эту киноленту так подробно до самого конца. Усилием воли я перематывала слёзы, отчаяние мамы, чувство вины своего отца. Сцену прощания, глубокую депрессию мамы. Перемотка остановилась, когда я почувствовала, что больше не парю над бездной. Я у мамы, внутри. В тепле. Ей очень больно и плохо, и мне больно и плохо вместе с ней. Но вот её горячая рука ложится на живот, и меня охватывает чувство любви и покоя. Я расту, мне становится тесно, приходится каждый раз укладываться поудобнее. И стук маминого сердца всё ближе и ближе. Я слышу её голос, чувствую, когда она спит. Эй, я голодная, а ты спишь! Я начинаю волноваться и ёрзать, наугад тычась конечностями в мягкие стенки моего мира. Мама шевелится, весь мир качается, и я наконец чувствую сытость и покой. Я люблю тебя, мама. Так люблю!

Просыпаюсь со слезами на глазах. Это был невероятный сон! Он будто омыл мою душу чистой водой, и горечь потихоньку ушла. Для чего-то важного я родилась в этой жизни. И если это будет задача, которая изменит мою судьбу и судьбу моих детей — пусть оно так и будет.

Я вспомнила, что собиралась сделать запросы в ЗАГС и разузнать, кто такая Лидия Гаврилова, где родилась моя бабушка Елизавета Ивановна. Наверное, ещё можно узнать, как звали мою прабабку, как и где она умерла.

Теперь день уже не казался мне таким пустым и бессмысленным. Встаю, отмечая, что провалялась до десяти утра. Господи, спасибо тебе за Глеба, который согласовал мне удалёнку на два дня в неделю! Я успею проверить вчерашнюю работу, раздать новую и сделать свои дела, пока отдел выполняет задачи.

Наскоро поев (Таня, опять ты питаешься бутербродами!) я позвонила в районный отдел ЗАГСа. Оказалось, что для заказа справок мне нужно предоставить документы, подтверждающие моё родство с бабушкой, прабабкой и этой Лидией. Хотя все уже были давным-давно мертвы. Их у меня не было, только часть по бабушке. Следовало искать другой способ. Есть ещё местный, Васильевский районный отдел управления ЗАГСа, и я решила попытать счастья там. В деревне наверняка можно через каких-то знакомых попросить регистраторшу сообщить нужные сведения. А для этого нужно опять ехать в Васильевку лично.

— Дима, привет, — сходу дозвонилась я до Томиного жильца. — Я готова забрать свою косметичку, если ты опять меня приютишь! — жизнерадостно прочирикала я и затаила дыхание.

— Привет, Таня, — услышала я булькающий Димин голос. — Я уехал на трёхдневную рыбалку. Но ключи ты знаешь где, под камнем у калитки. Приезжай, заодно покормишь Малыша, а то на соседку нет никакой надежды. У меня зарядки мало, поэтому отключаюсь.

Да, не на такой приём я рассчитывала. Почему-то находиться одной на Томиной даче не хотелось, но раз решила, то решила. Теперь следовало отпроситься у Глеба.

— Глеб, добрый день! Могу ли я взять следующие два дня в счёт работы в офисе на прошлой неделе? Я вроде бы наладила процессы, теперь хочу посмотреть, как они будут работать без моего присутствия в офисе, — ловко выкрутила я.

— Здравствуй, Таня! Хорошо, бери, всё в рамках наших договорённостей. Но только будь на связи. Можешь срочно понадобиться.

— Да, конечно. Благодарю! Удачного вам дня! — обрадованно завершила разговор и вновь почувствовала себя свободной. Боже, храни удалёнку!

Наскоро собралась. Положила в сумку одежду, купальник, зарядки от телефона и планшета. Летнюю пижамку, сланцы. Косметичка там есть. Документы: моё свидетельство о рождении, мамины документы, паспорт. Что ещё? Надо купить продукты, но не как в прошлый раз. Хватит давиться бутербродами, надо нормальной еды наготовить. Оделась в удобный летний сарафан до колен, в котором не жарко, и завела свою машинку. Супермаркет, заправка и вперёд. Маме написала сообщение, куда и зачем уехала. Вроде бы, ничего не забыла.

Спустя полтора часа я выехала из города. Будничные пробки затрудняли передвижение, но когда вырвалась на трассу, то опустила стекло и наслаждалась свежим воздухом, ветром в волосах и тремя днями предстоящей свободы. Посмотрела на переднее сиденье и вспомнила, как рядом лежал маленький чёрный комочек. Кота Бегемота я оставила в квартире, потому что следить за ним в Васильевке мне будет не с руки.

Я не стала заезжать в дом, а сразу припарковалась на площади, возле здания администрации. Архив располагался здесь же, на первом этаже. Там за лакированным столом, наполовину скрытая разлапистым фикусом, сидела архивная тётенька. В воздухе пахло пылью и растворимым кофе.

— Здравствуйте, — поблёскивая стёклышками в металлической оправе, поприветствовала она меня. — Что вы хотели?

— Я ищу информацию о двух женщинах, которые жили в Васильевке и похоронены здесь на кладбище, — неуверенно начала я.