Проклятие пяти миров. Книга 1. Сын пятого мира

Глава 17. Возвращение домой

Оставшиеся из предателей Нагвалиусов, которым удалось избежать стрел лучников Симеона, отправились просить крова у Сардана в мире великанов. Они трусливо бежали, прижав хвосты, ни разу не оглянувшись назад. Среди них был и тот самый пятнистый шакал по имени Леми.
Добравшись до севера, где царило главное зло, они направились в замок Сардана. Из тридцати одного сбежавшего Нагвалиуса к замку дошли только двадцать семь. Четверо, сильно раненных, были оставлены умирать в лесу по решению Леми, который возглавлял группу.
Войдя в замок, они встретили одинокого стражника — бывшего предателя из армии Симеона, примкнувшего к Сардану.
— Привет, я Леми. Я хочу увидеть Сардана, — заявил он.
— Короля нет на месте, но за него решает вопросы его помощник. Что ему передать? — ответил мужчина в доспехах.
— Скажи, что наш мир пал. Мы потеряли почти всё войско!
Сардан оставил в королевстве своего самого сильного подчинённого — мага огня Фолуна.
Страж постучался в тронный зал, где Фолун наслаждался жизнью, примеряя дорогие шелка и золотые перстни. Он развалился в тронном кресле, попивая вино из золотого кубка, и чувствовал себя настоящим правителем.
— Войдите, — надменно произнёс Фолун.
— Мой господин, к вам пришли Нагвалиусы. Они хотят поговорить с Сарданом, но так как его нет, могу ли я запустить их к вам? — спросил стражник.
— Оу, решать важные вопросы... Ну, недаром Сардан оставил меня вместо себя. Пусть войдут, эти... животные.
Страж вернулся с Леми, который говорил от имени всех выживших.
— Как тебя зовут? — спросил Фолун.
— Леми, господин... — Леми чуть ухмыльнулся, а затем добавил: — А как зовут вас?
— Фолун. Называй меня Фолун.
Леми усмехнулся шире, чем вызвал раздражение у мага.
— Тебя что-то смешит? — возмутился Фолун.
— Меня смешит многое, но сейчас это неважно. Где Сардан? Франц вернул своё королевство, Симеон с рыцарями уничтожил моё войско. Что нам делать? — начал, а затем почти закричал Леми.
— Симеон, этот трус...
— Он не трус, он сражается на передовой. А вы сидите тут, — бросил Леми с презрением.
— Ты как смеешь разговаривать с правителем?
— Мой правитель — Сардан, а не ты. А если сказать тебе нечего, я пошёл ждать своего короля!
— Ещё одно слово, и я испепелю тебя, как курицу!
— До свидания.
Леми вышел из тронного зала, громко хлопнув дверью. Снаружи он сказал охране у дверей замка, чтобы позвали слуг, и те накормили его людей и дали им место для отдыха. Он соврал, что это приказ Фолуна, но не испытывал к нему ни страха, ни уважения. Сам Леми направился ночевать в бордель, ожидая прихода Сардана.
В облике животного он был пятнистой гиеной с серой шерстью и жёлтыми пятнами. В человеческом облике — это был мужчина с кровожадной улыбкой, длинными волосами до плеч, слегка жёлтыми зубами и отсутствием двух пальцев на правой руке: мизинца и безымянного. Эти пальцы он потерял ещё в детстве, пытаясь точить меч. Однако это не мешало ему быть искусным фехтовальщиком — Леми превосходно держал оружие в левой руке.
Он всегда носил жёлтую прорезиненную мантию-пальто, длинное почти до земли, чёрные сапоги и золотое кольцо на среднем пальце правой руки, оставшееся от покойного отца.
Леми никогда не любил Франца. Его раздражали лёгкая надменность и некоторые решения короля. Когда-то между Симеоном и Францем возникло недопонимание, где заканчивается земля магов и начинается мир Нагвалиусов. Леми предложил Францу начать войну, но правители предпочли мирный путь, начертив общую карту. Это решение вызвало у Леми презрение. Если бы не Сардан, он сам устроил бы мятеж против Франца.
Фолун, сняв с себя золотые перстни и швырнув кубок с вином на пол, был в смятении. Смотря в окно, он не понимал, что делать дальше. Неужели война проиграна? Ведь Симеон не пощадит его. Самое лучшее, что его ждёт, — это темница, начальником которой он когда-то был.
— Так, Фолун, спокойно. Паниковать ещё рано, — успокаивал он себя, поднимая кубок с пола и снова наполняя его вином.
Для себя он решил: дождётся возвращения Сардана и выслушает его идеи. Если они покажутся разумными, он останется. Если же Сардан окончательно проиграл, то Фолун незаметно уйдёт в лес. А после окончания войны вернётся к Симеону с извинениями за своё долгое отсутствие.
— Не буду говорить, что служил Сардану. Придумаю историю, как скитался в лесах наших миров, — пробормотал он, делая глоток уже из бутылки и глядя на себя в зеркало.
Тем временем, южнее, рыцари под предводительством Симеона, Оуэна и Александра возвращались, верхом на конях, домой тем же путём, что и шли к Нагвалиусам. Яркое солнце освещало их дорогу. Пение птиц доносилось из деревьев, а на небе не было ни единого облачка. Казалось, сама природа радовалась победе Франца.
— Сардан теперь очень слаб. Что будем делать дальше? — спросил Александр
— После возвращения домой мы через несколько дней отправимся с Джимом к Тобиану. И я советую тебе пойти с нами, Александр, — ответил Симеон.
— И что я ему скажу? Прости, что убил твоих друзей? Ты думаешь, он меня послушает? Да никогда! Увидев меня, он развернёт нас, и про помощь можно забыть.
— Не забывай, — вступил в разговор Оуэн, — Джим, сын Джеролда, уже простил тебя.
— Симеон, отправляйтесь с Джимом вдвоём. А я... я найду время и место, чтобы попросить прощения позже.
— Хорошо, Александр, я тебя понял. Но думаю, что ты ошибаешься.
— А ты, Оуэн, что будешь делать? — спросил Симеон.
— В первую очередь я хочу забрать семью, собрать вещи и завтра ранним утром отправиться домой. Не забывайте, нас ещё ждёт ожесточённая схватка с Сарданом, и я буду к ней готовиться.
— Да какая там схватка, — перебил Александр. — Кто у него остался? Пара великанов, его брат и он сам. Я вообще считаю, что мы обойдёмся своими силами, без помощи гномов.
— Не нужно недооценивать врага, — начал Симеон. — Война выигрывается не большинством, а умом. А Сардан — умный и сильный противник. От него можно ожидать чего угодно.
Симеон сделал паузу, а затем, чтобы сменить тему, спросил:
— Ну а после войны? Чем вы оба хотите заняться?
— Я бы полностью посвятил себя дочерям, — ответил Оуэн. — Занялся бы земледелием, обучил их грамоте и выдал замуж — исключительно по любви.
— А Я как раз собираюсь открыть институт в своей стране, — задумчиво сказал Симеон. — Там будут преподавать грамоту, литературу, математику, геометрию и другие точные науки. Ты можешь привести туда своих дочерей.
— Но ведь мы не обладаем магией, только способностью превращаться в животных, — возразил Оуэн.
— «Только»? — улыбнулся Симеон. — В моём учебном заведении это не имеет значения. Оно будет открыто для всех — магов, гномов, Нагвалиусов. Каждый, кто хочет учиться, сможет туда поступить.
— Ты мечтаешь о чём-то большем, — заметил Александр.
— Да. Я хочу вырастить поколение, умнее нас. Чтобы они открывали новые миры, отправлялись в плавания, дополняли карты...
— Как когда-то Джеролд, — задумчиво произнёс Александр.
— Да, кузен. Он был одним из самых умных из нас.
Молчание повисло на мгновение, но Симеон снова его прервал:
— Ну а конечно моя главная мечта — это счастье моей дочери. Когда война закончится, я сыграю для неё свадьбу с Алфордом.
— Безнадёжный романтик, — усмехнулся Александр.
— Возможно. Но он прекрасный малый. Единственное, что я хотел бы для него сделать, — обучить его новой магии. Негоже новому королю владеть только магией воды.
— Новому королю? — удивился Александр.
— Да, я уже сказал им. После моей смерти Оливия станет королевой, а он — королём. И я уверен, он будет достойным правителем.
Оуэн улыбнулся и спросил:
— А почему бы тебе не встретить новую королеву, Симеон? Ты ещё молод, полон сил. У тебя может появиться наследник.
— Я, конечно, всё понимаю и боюсь показаться грубым, — начал говорить Оуэн, — но не хотите ли вы встретить себе новую королеву? Вы полны сил, я бы даже сказал, ещё молоды. Вы могли бы сделать себе наследника.
— Исключено! — отрезал Симеон. — Моя жена умерла, но в моём сердце она до сих пор жива. Предлагаешь мне выкинуть её оттуда?
— Нет, Симеон, безусловно, нет. Я просто хотел сказать... не желаешь ли ты оставить после себя наследника. Прости, я сморозил глупость. Представив сейчас, если бы не стало моей жены, я бы никогда не смог прикоснуться к другой женщине.
— Любовь творит чудеса, — задумчиво ответил Симеон. — За неё погибают, за неё убивают... — Он бросил взгляд на Александра. — И если в твоём сердце живёт одна единственная, то, ложась в постель с другой, ты продаёшь не только её, но и самого себя.
Он ненадолго замолчал, а потом продолжил:
— Пока у нас ещё полдня пути, я хотел бы задать вопрос. Александр, о чём я никогда не спрашивал... Это останется между нами тремя. Ведь так, Оуэн?
— Безусловно. Сказав мне не выдавать тайну, вы можете быть уверены: я не проболтаюсь даже под пытками, — заверил его Оуэн.
— У меня есть вопрос, — продолжил Симеон. — А ты любишь свою жену, вспоминая о Софии?
Александр долго молчал, обдумывая ответ. Минут пять никто не произнёс ни слова, пока он, наконец, не заговорил.
— Знаешь, Симеон, я отвечу тебе. Я люблю свою жену Елену. Люблю так сильно, как никого и никогда. А что касается Софии... Это была любовь тоже, но больная и слепая. Последствия которой преследуют меня до сих пор. Но за годы я понял одно: слово "любовь" — как война.
— Ну, началось, — с лёгкой улыбкой сказал Симеон.
— Нет-нет, послушай меня. Один из великих людей так сказал, даже не я. Любовь — как война. Её легко начать, но очень тяжело закончить. И, размышляя об этом почти ежедневно, я точно знаю: в этом мире есть судьба. Судьба — это когда два человека, даже если они находятся в разных мирах, встретят друг друга неизбежно. И несмотря на все сложности, что преподносит жизнь, они всё равно, рано или поздно, будут вместе. А встретив свою судьбу, ты ни с кем другим быть не захочешь. Вот это для меня и есть любовь. Всё, что было до, — это испытания. После которых иногда остаются шрамы... в душе. Но с той самой ты больше их не замечаешь.
— Сильно сказано, — удивился Симеон.
— В моём случае, — продолжил Александр, — я был очень молод. Не понимаю, почему мне никто не подсказал, но я был ревнивым и упрямым, как осёл. Я мог просто уйти в себя или отправиться в странствие. Но если бы я тогда не убил его, всё могло бы быть иначе. Я точно так же был бы с Еленой и любил её безумно, стёрши из памяти всё, что было с Софией. А она была бы счастлива со своей судьбой.
— Единственное, что я могу сказать, — подхватил Оуэн, — настоящий мужчина никогда не предаст свою любовь. Точно так же и женщина. Вот это и есть судьба. Всё остальное — пыль, такая же, как под копытами наших лошадей.
Трое мужчин немного погрустнели, замолчали и отправились в свои мысли.
— Смотрите, наши башни, — прервал тишину Симеон спустя некоторое время. — Это значит, что нам осталось около трёх часов пути.
— Как же я проголодался, — сказал Александр, и у него заурчало в животе. — Съел бы сейчас целого кабана.
— Пожалуйста, не надо о еде, — усмехнулся Оуэн. — А то я превращусь в волкодава и пойду искать добычу в лес.
Наконец, они добрались до главных ворот города. Их встречали флаги, трубачи и барабанщики, исполняя победную песнь. Симеон, Александр и Оуэн гордо проехали на своих конях под ликование толпы, направляясь прямо к замку, где их ждал пир. Матери и жёны встречали рыцарей, мужей и сыновей, вернувшихся вместе с королём. К сожалению, не всем выпала эта радость. Для кого-то этот день стал самым счастливым, а для других — временем траура.
Оуэн с радостью спрыгнул с коня, крепко поцеловал жену, обнял дочерей и сказал, что теперь они могут вернуться домой. Без промедления семья начала собирать вещи, чтобы на следующий день отправиться в путь. Джим и Анита, услышав радостные крики из окна, поспешили присоединиться к встрече победителей, а Сэм, их верный пёс, громким лаем сопровождал шествие конницы с гордо поднятыми мечами.
Оливия, которая, казалось, переживала больше всех, бросилась в отеческие объятия Симеона. Алфорд доложил королю, что во время его отсутствия в стране было спокойно, и он тщательно следил за порядком. Жена и сын Александра, волнуясь не меньше, кинулись к нему, увидев живым и невредимым.
— В следующий раз я пойду с тобой! — твёрдо заявил Алиан, торжественно приветствуя отца.
— Ох, сынок, у тебя ещё будут великие битвы. Поверь мне, пока ты ещё молод.
Дариана, хоть и радовалась освобождению своего народа от жестокого правления Сардана, не хотела возвращаться в свою старую страну. Она обрела новый дом здесь, в мире магов. Спустившись из своей башни, она направилась к королю.
Симеон, собираясь в свои апартаменты, чтобы смыть с себя грязь тяжёлой битвы, услышал за дверью знакомый женский голос.
— Король Симеон, я слышала, что мой народ свободен, — сказала девушка, уверенно подходя к нему.
— Дариана, здравствуй. Да, теперь ты смело можешь возвращаться домой. Оуэн как раз собирает вещи, ты можешь пойти с ним завтра.
— Именно поэтому я пришла к вам, король Симеон. Позвольте мне остаться здесь. Я обрела в мире магов новую, прекрасную для себя жизнь, о которой даже не смела мечтать. Я хочу оставаться в облике человека и помогать людям.
— Дариана, это твоё право. Я тебя никуда не гоню. Тем более, ты прекрасный врач, единственный в нашей стране. Если ты хочешь остаться, конечно, оставайся.
— Большое спасибо… мой король, — сказала девушка, опускаясь на одно колено.
— Встань, пожалуйста, — попросил Симеон. — Ты почётный житель нашей страны и первая, кто не будучи магом, получила уважение всех. То, что такой талантливый специалист, как ты, остаётся с нами — это не твоя удача, а наша радость. Чуть позже я расскажу тебе про институт, который собираюсь создать. Там ты станешь одним из лучших преподавателей. А теперь ступай по своим делам, я сообщу Францу, что ты решила остаться.
Дариана покинула короля, облегчённо вздохнула и направилась в библиотеку Арганеона. Её ждало обучение по ампутации: когда и как её делать, чтобы человек мог жить дальше.
Пир, не уступающий размаху празднования у Нагвалиусов, развернулся и в стране магов. Король не объявлял праздника, но народ сам поднял тосты за своего великого предводителя и их победу.
Вечером, после небольшого праздника в кругу близких Симеона, Оуэн отправился поговорить с Арганеоном, который, как оказалось, пропустил застолье. Поднявшись на самый верх башни, он постучал в дверь волшебника.
— Да-да, войдите.
— Арганеон, здравствуй, это Оуэн.
Маг суетливо бегал по комнате, что-то ищя, а в большом сосуде с водой бурлила жидкость.
— Куда же оно запропастилось! — негодовал Арганеон. — Оуэн, у тебя ведь хорошее зрение. Превратись в волкодава, я не могу найти одну бутылочку с зелёной жидкостью.
Оуэн в момент превратился в волкодава и начал внимательно осматривать помещение. Наконец, он нашёл маленький бутылочек, закатившийся в самый угол под кровать.
— Ох, спасибо! Что бы я без тебя делал? — с облегчением произнёс маг, забирая бутылочку из пасти Оуэна и слегка потрепав его по загривку.
— Если я не вовремя, могу зайти позже, — сказал Оуэн, снова став человеком.
— Нет-нет, оставайся. Дай мне десять минут, присядь на кровать, — ответил Арганеон, добавляя жидкость в сосуд.
Маг произносил странные слова: «Wolla Sa Varheit», и вода в сосуде постепенно успокоилась, становясь гладкой, как зеркало. Арганеон пристально смотрел в её глубину, затем взволнованно воскликнул:
— Это правда! Я так и знал!
— Что ты там видел? — спросил Оуэн, заинтересовавшись.
— Я видел Джима… Теперь мне нужно рассказать ему правду о его матери.
— Это замечательно. Но я пришёл к тебе с другой просьбой, от Франца.
— Говори, я слушаю, — ответил маг, отрываясь от сосуда.
— Мы освободили наш мир, но в плену остались великаны, находящиеся под чёрной магией Сардана. Может, ты попробуешь их расколдовать?
— О, мальчик мой, сколько миль мне нужно пройти, чтобы добраться до вашей страны и не развалиться по дороге? — усмехнулся Арганеон. — Давай сделаем так. Ты отправляешься домой, а я закончу здесь все дела с Джимом и затем перемещусь к вам с момощью магии
— Это отличная идея, Арганеон. Когда ты сможешь отправиться?
— Думаю, послезавтра утром я уже буду у вас и займусь вашими великанами.
— Прекрасно. Огромное спасибо.
После разговора Оуэн отправился провести последнюю ночь в своей спальне в мире магов, а Арганеон снова подошёл к сосуду с водой и начал внимательно всматриваться в его глубину.
Александр, вернувшись в свои покои, решил поговорить с Еленой.
— Елена, хочу тебе сказать, как сильно я тебя люблю. Ты — моя судьба. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Я хотел, чтобы ты знала: София и всё, что с ней связано, — это моя ошибка. Ошибка, за которую я буду расплачиваться всю жизнь, пытаясь искупить её. А ты... Ты — моя жизнь.
Елена не смогла сдержать слёз и обняла мужа.
— Ты не представляешь, как я переживала, пока вы сражались у Нагвалиусов. Я не спала ночами, не находила себе места. Я люблю тебя, Александр, и жизнь без тебя для меня — ад.
Они потушили свечи, сняли одежды и, под свет жёлтой луны, слились в нежности. В эту ночь они, казалось, были самыми счастливыми людьми, понимая, что любят и любимы друг другом.
Когда наступила ночь, в каждом доме мира магов и Нагвалиусов зажглись свечи в память о погибших в битве за освобождение страны Франца.