Проклятие рода Вранских

Проклятие рода Вранских

Зима обрушилась на город в апреле. Зеленая нежность, невесомой дымкой пробивающаяся на ветках деревьев, грубо и безжалостно была сметена яростной метелью. Снег бессмысленно метался по улицам уже третьи сутки. Казалось, что небеса взъярились и решили низвергнуть на улицы заметаемого белым прахом города двухмесячную норму осадков. За считанные часы снежный покров скрыл хрупкость первоцветов, заморозил проклюнувшуюся зелень почек, полностью смахнул с лица города весну. Улицы обросли сугробами такой высоты, каких и в аномально бесснежном январе не видели. Люди лишь дивились внезапности и остервенелости заявившей о себе зимы.

Три зимних месяца мерзлый город, сжирая зачатки радости, давил мышиным цветом оголенной земли. Горожане скользили на обледенелых улицах, нещадно костерили погоду и дорожные службы. Всем казалось, что дорожники скупятся на песко-соляную смесь для дорог и тротуаров. Февраль принес остервенелые ветра - они поднимали в воздух удушающую взвесь ледяной пыли и мелкого мусора. Вот тогда стало ясно, что дорожники не жалели в январе песка. Город зашелся в астматическом кашле. Едкая смесь пыли и реагентов оседала на лица людей, дома, одежду, окрашивая все вокруг в монотонный, депрессивный оттенок. И ни пушинки снега за январь и февраль, словно кто-то надежно закрыл небеса на амбарный замок.

А потом наступил март. Он пришел тихой поступью, принеся с собой нездешнее тепло и нежность. И природа поверила. И люди поверили. По газонам расцвела хрупкая красота. Нежность окрасила уставшие от непонятной зимы лица. За доверчивость наступила расплата. Злой распорядитель погодой предъявил счета в апреле, обрушив на город ярость ветров и снегопадов.

Одинокая фигура брела по петляющей улице старой части города. Мужчина сутулился, стремясь спрятаться в объемном пуховике от пронзительного ветра, щедро кидавшего пригоршни снега пополам с ледяным дождем. После очередной порции, обжегшей лицо, Михаил Кривошеев чертыхнулся.

- Хороший хозяин в такую погоду собаку из дома не выпустит. Но это не про меня, полицейскую ищейку.

Настроение совсем упало, когда память предательски подсунула недавние события.

***

Настя стремительно зашла на кухню – невозможно красивая в отчаянии, глаза наполнены слезами, щеки лихорадочно пылают. Даже в такие острые минуты Кривошеев испытал потрясение: живая красота любимой не приедалась, а все так же волновала. Залюбовавшись Настей, он безнадежно упустил начало ссоры.

- Миш, почему ты меня не слышишь? – достучался до сознания преисполненный боли и отчаяния голос любимой. Настя находилась на грани срыва.

Кривошеев, слабо и жалко улыбнулся – он действительно все прослушал. Михаил весь как-то потерянно съехал, скособочился – в последнее время их отношения не то что разладились, а оглушительно трещали по швам. Что послужило поводом для обиды в этот раз?

Резкий рингтон отвлек от ссоры. Настя схватила мобильник.

- Суркова слушает.

- Суркова, вызов в Слободку. У тебя жмур.

Девушка устало потерла лицо.

- Настя, я с тобой на вызов. Поздно, не стоит выезжать одной, - взвился Кривошеев.

Девушка на него даже не взглянула и продолжила разговор с дежурным.

- Диктуй адрес.

- Догадайся, - с нажимом ответил дежурный. – Ты же хороший опер.

- Новодевичий? – всегда сочный грудной голос Насти резко осел и приобрел сипящую хрипоту. Нехорошее предчувствие словно полоснуло по горлу, и Настя смогла выдать только фальшивый придушенный звук.

Михаил мысленно застонал. Оперативники Новодевичий переулок в последнее время называли проклятым. В старой части города с некоторых пор множилось зло. Месяца не прошло, как на скорой увезли местную легенду – Марусю с низкой социальной ответственностью. Тихая и услужливая, она походила на облезлого запаршивевшего котенка, которого хотелось пожалеть и обидеть рука не поднималась. Но у кого-то поднялась. Да так, что на Марусе живого места не осталось. Только по колтуну крашеных волос и татуировке на ключице с изображением взлетающих ворон в обезображенном комке человеческой плоти и узнали Марусю.

А из мобильника звучал голос дежурного.

- В точку! Новодевичий переулок, крайний дом у оврага, сто пятый. Группа уже на выезде.

Настя не сразу нажала на отбой.

- Суркова, я тебе не завидую. Впрочем, сама все увидишь, - завершил разговор дежурный.

Девушка собралась в считанные минуты.

- Какая же я дура. Все пытаюсь до тебя достучаться, а нужно смириться, - бросила, не оборачиваясь, на пороге и закрыла дверь.

Кривошеев рванул следом.

- Настя, подожди меня.

- Мишка, я так больше не могу, - прошептала девушка, на секунду прислонившись спиной к холодящему металлу двери, а потом устремилась вниз по лестнице.

А Кривошеев сражался с дверным замком. Именно в эту минуту замок решил вспомнить свою генетическую болезнь и заклинил в самый неподходящий момент. Механизм закусило. Мужчина несколько минут провозился с неуступчивым металлическим механизмом, пока вдруг не раздался щелчок и ригели с рычагом не начали слаженный и плавный ход. Кривошеев распахнул дверь, кубарем скатился по лестнице. Автомобиля у подъезда не было… Настя уехала в проклятый переулок без него.

Как рванул к остановке и влетел в автобус, помнилось плохо. Всю дорогу Михаил подгонял натужно пыхтящий «ПАЗ», пока не вывалился на конечной остановке из щелкнувших и тяжко вздохнувших дверей. Замесил сквозь порывистый ветер к месту преступления.

К нехорошему дому он подошел в то мгновение, когда Настя выходила из автомобиля. Михаил поспешил к девушке.

- Ты почему меня не подождала?

Девушка отстраненно посмотрела сквозь него.

- Вот вы где! – раздался мальчишеский голос.

Михаил обернулся и увидел одного из экспертов опергруппы полиции. Внешность Александра Трофимова – эталонная классика из детектива в жанре нуар: колкий прищур глаз, массивный подбородок, рельефные руки, рослая фигура. И при таких физических данных Александр говорил высоким фальцетом. Нет в мире совершенства. Трофимов, страдая от звучания своего голоса, стал молчуном поневоле - маленькая трагедия одного большого человека. Эксперт, как и многие в отделе, был сражен открытой русской красотой Насти и в ее присутствии ощутимо робел. Он галантно-старомодно обращался к коллеге, так и не преодолев барьер «выканья». И сейчас Трофимов не мог отвести глаз от Насти. Михаил не злился и не ревновал, он лучше других знал, как действует магнетизм любимой.