Проклятие семи жизней

Глава 10 - Разрыв тишины

Рене медленно открывала глаза, ощущая тяжесть во всем теле и запах медицинских препаратов в воздухе. Свет был мягким, приглушенным, как будто ее глаза не могли сразу адаптироваться к окружающему пространству. Она попыталась сесть, но ощутила острую боль в голове и снова легла, пытаясь сообразить, где она находится.

В ее сознании начали возникать отрывочные образы разговора с Тристаном, ощущение нехватки воздуха и необъяснимая встреча с другой жизнью. Память помнила шум бального зала, треск костра, как волна бьет о скалы. Но сейчас здесь было тихо, кроме шороха шагов и тихих разговоров за пределами ее комнаты. Изредка доносились фрагменты разговоров, но она не могла разобрать, о чем говорили.

И вдруг она услышала знакомый голос — Эмма. Она звучала далеко и как будто через толстое стекло, но она узнала её. Слышала её обеспокоенный шепот, её волнение.

• Она просыпается! Смотри, она открывает глаза!

Из-за запахов больничных препаратов, пиканья панели, и тусклого приглушенного света в голове Рене будто взрывается бомба.

Сквозь плотную пелену боли и неясных снов она начала возвращаться к сознанию. Глаза с трудом открылись, и первые отблески стерильного белого света ударили в зрачки. Больница. Её тело казалось чужим и невероятно тяжелым, каждый вздох отдавался острой болью, словно тысяча игл вонзалось в её грудь. Она попробовала пошевелить пальцами, но те ответили ей слабым покалыванием.

В дверь тихо постучали, и вскоре в палату вошла медсестра с доброжелательной, но напряженной улыбкой. Её голос был мягким, но слова, которые она произнесла, пробудили в девушке целую бурю эмоций.

• Доброе утро, как вы себя чувствуете? — спросила медсестра, подойдя ближе. Она на мгновение замялась, прежде чем продолжить: — Мне очень жаль, мы не смогли его спасти.

Эти слова эхом отразились в голове пациентки. Сердце застучало быстрее, и воздух вдруг стал слишком плотным, как будто она задыхалась. Боль усилилась, словно отвечая на её нарастающую панику. В горле пересохло, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

• Нет... это не может быть... — хрипло вырвалось из её пересохших губ, но голос прозвучал так тихо, что она сама едва услышала его.

Медсестра осторожно положила руку на её плечо, пытаясь успокоить, но это прикосновение только разожгло в ней страх. Паника захлестнула её с головой, и девушка не выдержала. Она начала кричать, пыталась встать с кровати, но тело не слушалось, и это только усилило её отчаяние. Медсестра пыталась её успокоить, но крики становились всё громче, превращаясь в пронзительный вопль боли и ужаса.

• Пожалуйста, успокойтесь! — призывала медсестра, но её слова тонули в безумной истерике.

Слёзы лились по её щекам, и в этот момент всё вокруг потеряло значение. Были только боль, страх и непонимание. Внутри неё разверзлась бездна, поглощая все остатки рассудка

• Рени? Рени ты как?
• Ч-что произошло?
• Ты очнулась, затем ты снова уснула. И вот снова проснулась, но с кошмаром. Всё хорошо, я с тобой. Не пугай меня так больше.

Эмма обнимает Рене и в её объятиях она чувствует себя в безопасности. Тело подруги сотрясается в бесшумном рыдании. Она сильно переживала за Рене, ведь врачи не могли дать точное определение её состоянию.

• Эм… ну перестань, ты меня задушишь. Но, я спрашивала, как я сюда попала. Что именно произошло?
• Ты помнишь, как после беседы с доктором Андерсоном ты выбежала на улицу? Он побежал за тобой вслед, да и я тоже. В какой-то момент ты смотрела на нас пустым взглядом, начала задыхаться и называть имена. После ты упала. Доктор вызвал скорую сразу же, но, они не смогли назвать ни одной причины. Тристан поднял на уши всю больницу и грозился уволить весь персонал, он даже вызвал лучших врачей города. Но, никто не смог назвать причину…
• А что со мной было?
• Ты впала в кому. Мы уже 3 недели не отходим от твоей палаты, тебя каждый день навещал доктор Андерсон, и его знакомые. Приходил Хантер, но что-то мне подсказывает, что приходил он не только к тебе. Чутье подсказывает, что он просто хотел лишний раз увидеться с тем странным парнем, один из знакомых Тристана.
• Тристан?
• Да, за это время что мы по очереди караулили у твоей койки, он разрешил мне называть его просто «Тристан». Кажется, мы сблизились, но, ты ему тоже будто не безразлична.
• Занятно.

Внезапно в больничную палату вошла женщина средних лет, излучающая благородство и элегантность. Её длинные волосы, украшенные благородной сединой, были аккуратно уложены в свободную прическу, ниспадая мягкими волнами на плечи. Она была одета в тёмно-синий кашемировый свитер и классические чёрные брюки, подчёркивающие её стройную фигуру. На ногах были удобные кожаные ботинки, а на плечах лёгкий шарф, изящно завершавший её образ.

В руках она держала букет свежих белых лилий, который придавал её внешнему виду особое очарование. На её запястье сверкали золотые часы, а на безымянном пальце – простое, но изысканное обручальное кольцо. Лицо Рене вытянулось, будто она не ожидала увидеть эту женщину. Её вопросительный взгляд метнулся на Эмму, но та, лишь покачала головой, намекая не спрашивать сейчас.

• Ренита! - Голос у этой женщины мягкий и мелодичный, с лёгкой хрипотцой. У неё гладкая и ухоженная кожа, со здоровым румянцем на щеках. Легкие морщинки вокруг глаз и рта говорят о её жизненном опыте и о том, что она часто улыбается. Её глаза – это, пожалуй, самое выразительное на её лице. Они большие и глубокие, цвета морской волны, с легким оттенком серого, сверкающие светом. Брови у неё красиво очерчены, что придаёт взгляду большую выразительность. Нос у неё прямой и аккуратный, а губы – полные и мягкие, улыбка – её визитная карточка, она способна успокоить и приободрить. Щёки у неё немного высокие, что придаёт её лицу скульптурную чёткость. Подбородок аккуратный, слегка закруглённый, добавляющий лицу мягкости.
• Мам? Как ты оказалась здесь? Я думала ты на гастролях.
• О чем ты? Какие гастроли, когда ты в таком состоянии?
• Ну, сейчас всё хорошо. И не называй меня так больше.
• Ренита! Стесняться своего имени, это глупо.
• Это не стеснение, просто мне не нравится. Это абсолютно разное.
• Как пожелаешь милая. Я вижу, ты завела много хороших друзей. Это радует.
• Ну а ты я смотрю, нашла нового «папу». Это не радует.
• Ох, ты про это. – Серафина взглянула на свой безымянный палец, с некоторой нежностью во взгляде. Рене поняла, что этот мужчина не из тех, которые были ранее, и что мать теперь, наконец, в хороших руках.