Проклятие семи жизней

Глава 14 – Разделённые души

1944 год. Война гремела не на шутку. Больничные койки, ломились от солдат, переломленных телом и духом. Некоторые хрипели от боли, некоторые лежали неподвижно и без звука. Тех, кого еще можно было спасти, боролись за жизнь, и оплакивали товарища, который лежал без души.

Среди всего этого хаоса и неразберихи, ярко выделялась девушка, с короткими темными волосами, ярко голубыми глазами, и лицом в форме сердца. Она улыбалась всем, и заботилась о каждом. Казалось ее сердце настолько большое, что чувствует потерю каждого. Ее взгляд остановился на юноше, который видимо был без сознания. Весь в ссадинах и кровоподтеках. Некоторые раны свежие, другие огрубевшие и старые. Внимание ее привлекло еще и то, насколько парень был красив.

Внезапно юноша открывает глаза, и медсестра тонет в них, не понимая от чего ее сердце забилось чаще. Его глаза, серые словно зимний туман, обволокли каждую частичку ее разума.

• Сестра Аллен, — холодный голос тучной медсестры Карсон, будто вывел ее из транса — у офицера сломана нога, это не сильные травмы, займитесь другими.
• Конечно, сестра Карсон.

Голос ее был тих и мелодичен. В течение дня, она не раз подходила к офицеру с серыми глазами. Ему уже успели вправить кость, и наложить гипс. Тело его было разгоряченным от жара. Хоть сестра Аллен и понимала, что есть и другие больные, которым требуется ее помощь больше, что-то внутри заставляло ее возвращаться к молодому офицеру снова и снова.

Сестра Аллен в который раз подошла к его койке, будто невидимая нить тянула её к нему. Он был без сознания. Лоб — в испарине, тело пылало. Шрамы и синяки — свежие, старые, словно истории, написанные болью. Он выглядел так, будто прошёл через несколько жизней. Но даже в этом состоянии было в нём что-то... неприлично красивое. Его волосы — тёмные, влажные от пота — падали на закрытые глаза. Скулы резкие, губы — словно нарисованные, лицо — упрямое, но живое.

• Вы… ангел?

Он открыл глаза. Серые, как пепел после пожара. И в то же время — прозрачные, как иней на стекле.

• Простите…— она отшатнулась, — я не хотела вас разбудить.
• Не разбудили, — он моргнул, — просто... я ждал, когда вы вернётесь.
• У вас температура. Вам нужен покой.
• А мне показалось, что мне нужна вы.

Он улыбнулся — почти невинно, и всё же, как волк, раненый, но гордый.

• Сержант Тристан Андерсон. Второе отделение разведки, седьмой бронекавалерийской группы. К вашим услугам, мисс...
• Сестра Аллен. Мари-Жозефина.

Он повторил её имя, будто пробуя на вкус вино.

• Красивое. Не слишком подходит этому аду. Скажите… если я выживу, если вы не исчезнете, как сон…вы бы станцевали со мной?

• Здесь? — она удивилась. — Прямо среди всего этого?
• Нет. Потом. Когда всё это закончится. Где-нибудь под джаз, под звёздами. Не в форме. Просто — вы и я.

Она на секунду потеряла дар речи. Потом улыбнулась:

• А если мы так и останемся в этом аду?
• Я всё равно попрошу вас станцевать. Даже если это будет в аду.

Он протянул ей руку — слабую, но живую. Она взяла её. И в этот момент — словно бы остановилось время. Сестра Аллен засмеялась — тихо, чуть дрожащим голосом.

• А если я исчезну?
• Тогда я найду вас. Хоть через тысячу лет.

Она вышла из палаты, неся в груди сердце, которое стучало уже не в такт войне, а в такт его голосу.

«Сержант Тристан Андерсон…»

Его имя звучало в её мыслях, как нота, что застряла между воспоминанием и мечтой. Голос — слегка охрипший, с оттенком боли и жизни, — всё ещё отзывался в ней. Его глаза… Господи, эти глаза. Серые, как дым после выстрела, и в то же время — как тепло перед рассветом. Неужели кто-то, такой израненный, способен дарить ощущение дома?

Она остановилась у окна, прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном шёл дождь, превращая полевой госпиталь в зыбкий акварельный мираж. Люди проходили мимо, кричали, кто-то звал врача, кто-то терял сознание — но Мари-Жозефина не слышала ничего. Только его голос:

• Если я выживу... вы бы станцевали со мной?

Её губы дрожали от улыбки. Она бы с ним потанцевала, и танцевала бы всю жизнь, которую ей отведено прожить. Хотелось взять его руку, прижать к щеке, сказать ему: «Вы уже выжили».

Она коснулась пальцами цепочки с крестиком, что висела на её шее, словно ища там ответ. И шепнула почти неслышно:

• Только попробуй не выжить, Тристан…

***

2023 год

Рене проснулась, словно вынырнув из вязкой чёрной воды. Её сердце колотилось в груди, как пойманная в капкан птица, дыхание было сбивчивым. Пот стеками стекал по коже, пропитывая майку, волосы прилипли ко лбу и щекам. Она села в постели, оглядываясь, пытаясь нащупать границы реальности. Всё вокруг было привычным — её комната, знакомые очертания мебели, слабый свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь занавески. И всё же в воздухе витало что-то неуловимо чуждое.

И тут она её увидела.

В углу, где плотная тень сливалась со стеной, стояла фигура. Прозрачная, как туман в лунную ночь, но отчётливо реальная. Почти неосязаемая, и всё же от неё исходило напряжение, будто от натянутой до предела струны.

Девушка. Призрак. Нет — отражение.

Она была в длинном чёрном свитере, доходившем почти до колен. Тёмные волосы вились свободной волной, спадая на плечо. Её кожа — болезненно бледная, почти сливалась с серым светом ночи. А глаза... глаза смотрели яростно, как будто жгли изнутри. Не просто взгляд — обвинение.