Проклятие семи жизней

Глава 18 – Цена магии

Комната будто затаила дыхание. Старые ставни дрожали от ветра, запах тлеющих трав забивал лёгкие.

Ева, спрятавшаяся в теле Рене, сидела напротив Саванны. Поза была уверенной, но пальцы выдали напряжение — сжаты в кулак так, что побелели костяшки.

• Мне нужна помощь, — произнесла она ровным голосом. — Я хочу пробудить магию. Ту, что вернула его к жизни. Ту, что всегда вырывалась из меня, когда умирали мои жизни.

Саванна засмеялась так, будто услышала самый глупый анекдот на свете. Покачала головой, постукивая длинным золотым ногтем по трости.

• Девочка моя... — в её голосе звучала открытая насмешка. — Ты хоть понимаешь, куда лезешь? Твоё новое тельце — оно слабенькое. Оно не выдержит. Попробуешь — развалишься к чертям. И снова будешь кочевать, как бомжиха по пустым телам.

Ева молчала. Только сжала зубы. Саванна склонилась к ней ближе, белёсые глаза глядели сквозь кожу:

• Ты уже столько раз пыталась... Вон сколько жизней на этом сожгла. Сколько девчонок угробила в попытках вернуться к своему парню.
• Ты понятия не имеешь... — начала Ева, но Саванна тут же перебила, с хриплым смешком:
• Не имею?! Я что — вчера родилась? Ты проклятие на себя навлекла, когда полезла оживлять своего принца на белом коне! Сама себе могилу вырыла, умница.

Ева подняла голову, в голосе её прозвучала твёрдая уверенность:

• Мне это удалось. Элайджа жив.

На миг Саванна замолчала. Потом снова рассмеялась — тяжело, почти грустно.

• Жив, говоришь? А какой ценой, мама?

Не дождавшись ответа, она сама ответила:

• Ценой жизней. Ценой чужой боли. Ценой самой себя.

Саванна встала, сделала пару неуверенных шагов по комнате, будто по памяти обходя завалы мебели.

• Магия, детка, — сказала она, — не даётся просто так. Закон один: взял — плати. Пусть ты и вытащила его с того света, но платить тебе придётся. Платить до последнего вздоха. Пока не найдёшь способ снять своё дурацкое проклятие.

Ева вскинулась, голос её был резким:

• Значит, найди способ! Я заплачу любую цену.

Саванна остановилась. Медленно повернула голову, её слепые глаза вспыхнули холодным светом — как ледяные факелы в чёрной пустоте. Она произнесла медленно, смакуя каждое слово, будто всаживая нож в живое сердце:

• Хочу тогда цену воспоминания о Элайдже. Ты заплатишь эту цену? Ты отдашь мне всё своё воспоминание о нём, до последней капли — чтобы, когда увидишь его живого, глядя прямо в глаза, не узнала? Заплатишь ли ты эту цену?

В комнате повисла мёртвая тишина. Ева замерла. Её губы задрожали. Сердце будто разорвалось на сотни криков .И вдруг, словно выплеснув всё наружу, она закричала:

• НЕТ! Нет! Не это! Нужна другая плата! Другая! — голос её сорвался в истерический вопль. Она шагнула к Саванне, руки дрожали. — Забери всё, что угодно! Всё, что захочешь! Только не его! Не его! Не его!..

Саванна стояла спокойно, как истукан среди развалин. Её губы растянулись в тонкую злую улыбку. В этой улыбке была сила. Безжалостная, древняя, веч И тогда, не торопясь, почти с ленцой, она добавила, как последний удар молота:

• Тебе в жизни не скажу, — прошипела она, словно змей. — А вот девочке, чьё тело ты взяла без спросу, с радостью сообщу. У неё, знаешь ли, причин дать тебе пинка под зад куда больше, чем помочь.

Её слова повисли в воздухе, тяжелые, как гири. Ева застыла. И впервые за долгое время почувствовала настоящий, первобытный страх.

И в этот момент дверь, скрипнув петлями, распахнулась. В комнату ввалился поток свежего воздуха, гонимый порывом ветра, и вместе с ним — две фигуры. Элайджа. И Тристан.

Первый, заметив Еву, мгновенно напрягся. Его глаза, полные напряжения, метнулись к ней, будто что-то дернуло за старую, забытую струну внутри. Тристан, мрачный, замкнутый, стоял чуть сзади, словно тень.

• Что здесь происходит? — резко спросил Элайджа. Его голос резанул воздух, полный запаха тлеющих трав.

Саванна, лениво крутя в пальцах свою трость, ухмыльнулась:

• Да так, мои хорошие. Наша девочка решила заплатить за магию... да только вот цену ей предложили не по карману.

В её голосе звучала насмешка, но сквозь неё легко пробивалась почти нежная забота.

Ева обернулась к ним. Взгляд её метался, лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Элайджа сделал шаг вперёд, его глаза сузились.

• Рене?.. — спросил он, но в голосе звучала странная неуверенность.

Он словно знал, что это имя не подходит. Что-то было не так. Ева сделала полшага назад, но тут же остановилась. Она боялась сорваться. Боялась броситься к нему, забыв всё.

Тристан молчал, наблюдая за ней внимательно, но затем мягко бросил в сторону Саванны:

• Сав, не морочь нам головы. Скажи прямо.

Саванна тихонько хмыкнула, с тем же лукавым теплом, каким старые женщины поддразнивают любимых внуков:

• Забавная штука: чужое тело на чужих воспоминаниях. Как надетое пальто. Только вот пахнет оно совсем не той, кем притворяется.

Элайджа нахмурился. Его руки сжались в кулаки. Он смотрел на неё, и что-то болезненно знакомое шевелилось в глубине его души.

• Кто ты?.. — вырвалось у него тихо. Не «что ты здесь делаешь», не «что случилось» — а именно кто.

Ева стиснула зубы, стараясь удержаться на месте. Сердце било в висках. Она хотела броситься ему в объятия. Кричать, что это она. Что он её жизнь, её любовь, её проклятие и её спасение.

Но нельзя.

Нельзя.

Саванна посмотрела на неё внимательно, в глазах промелькнула странная печаль. Но всё равно, с присущей ей дерзостью, бросила в воздух:

• Ну давай, принц. Понюхай воздух получше. Узнай, чья душа прячется под этим симпатичным личиком. Или тебе помочь? Я могу рассказать всё... с потрохами.