Проклятие семи жизней

Глава 21 - Ритуал разрушения

Тристан стоял напротив неё, лицо его было почти бесстрастным, но глаза выдали напряжение. Эмма чувствовала, как холод пробегает по её спине. Она не могла смотреть ему в глаза. Почему? Потому что всё, что происходило сейчас, было слишком сложно. Потому что в голове не укладывалось то, что он чувствует к Рене. Это было заметно, даже несмотря на его внешнюю сдержанность. А она... не могла с этим справиться. Чувства, которые вспыхнули в её груди, были почти болезненными, и взгляд Тристана на неё... не, это было слишком много.

• Тристан, я не могу... – Эмма сделала шаг назад, избегая его взгляда. – Ты хочешь, чтобы я напоила её снотворным. Ты понимаешь, что это не просто?
• Ты понимаешь, что, если мы не сделаем этого, мы можем потерять её навсегда? – его голос стал твёрже, даже отчаяннее. – Мы не можем позволить Еве полностью овладеть телом Рене. Ты знаешь, что это конец. Рене будет уничтожена. А Ева... она будет неуправляема. Ты видишь, как она растёт в силе. Мы должны её остановить, прежде чем будет слишком поздно.

Эмма вскинула голову, её взгляд встретился с его глазами на мгновение. Не смогла устоять. Но тут же отвернулась. Не могла смотреть ему в глаза.

• Ты прав, – прошептала она, сдерживая волну эмоций. – Но для чего это всё, Тристан? Для чего ты хочешь это сделать? Чтобы захватить её? Почему мы не можем просто... избавиться от неё раз и навсегда?

Тристан тяжело вздохнул, как будто её слова касались не только его, но и чего-то гораздо более глубокого. Он шагнул ближе, его голос стал мягче, почти шепотом.

• Эмма, ты не понимаешь... Если мы не сделаем это сейчас, если не проведём ритуал, то Рене будет уничтожена. Мы должны нейтрализовать Еву, запереть её в теле Рене. В противном случае, её сила вырвется наружу, и ты знаешь, что будет потом.

Эмма закрыла глаза. Она не могла поверить, что это происходит. Её подруга, её лучшая подруга, теперь оказалась на грани исчезновения. Всё это было невыносимо.

• Ты обещаешь мне, что это не причинит ей вреда? Что Рене останется живой? Что она не будет страдать? – её голос был тихим, сдержанным, но в нём проскользнула боль.

Тристан стоял молча. Он не мог дать ей обещания. Но его глаза говорили всё. Он сам был в таком же аду, как и она. Он тоже не знал, что будет дальше.

• • Я обещаю, что сделаю всё, чтобы она была в безопасности, – его слова звучали твердо, но в них всё равно было некое беспокойство. – Но, если мы не сделаем этого, всё будет гораздо хуже. Мы должны её остановить.

Эмма снова перевела взгляд на него. Она видела, как тяжело ему даётся каждое слово. Но он был прав. У них не было выбора.

• • Хорошо, я сделаю это, – её голос был почти безжизненным. – Но, если с Рене что-то случится, то я тебе этого не прощу.

Тристан кивнул, а её рука уже двигалась к коробке с снотворным, которая стояла на столе. Эмма аккуратно взяла одну таблетку и подмешала её в чашку с чаем. Это было всё, что она могла сделать. Но что-то внутри неё говорило, что от этого никуда не деться. Снотворное должно было успокоить Рене, но... не было уверенности, что это сработает, как они надеялись.

• • Ты уверена, что она не заметит? – Тристан следил за её движением, и его взгляд был полон напряжения.

– Она уснёт быстро. Я знаю, что делаю, – ответила Эмма, стараясь не выдать своей нервозности. Она вручную перемешала напиток, стараясь сделать это как можно быстрее.

Когда Рене вошла в комнату, Эмма подала ей чашку. Рене не задавала вопросов. Лишь смотрела на нее подозрительно. Она была усталой и поникшей.

– Выпей, тебе будет лучше, и не смотри на меня так. Я знаю, что ты плохо спишь. Твои кошмары и меня уже мучают – сказала Эмма, не встречаясь с её глазами. – Это просто поможет тебе расслабиться.

Рене не отказалась. Вскоре её глаза начали тускнеть, а тело стало расслабляться. Эмма, видя это, почувствовала странное облегчение, но оно было далеко не полным.

Когда Рене окончательно уснула, Эмма отложила чашку и посмотрела на Тристана, который появился в комнате. Его взгляд был твердым, но в нём скрывалась некая тревога.

• • Всё, мы можем начать, – сказал он, его слова были почти как приговор.

Но Эмма не была уверена. В её душе было слишком много сомнений.

***

Клуб «Эмилия» в эту ночь был полностью пуст, закрытый для всех посетителей. Внутри царила таинственная атмосфера: тусклый свет от многочисленных свечей играл на стенах, где витражи зеркал и старинные бархатные обои создавали ощущение древнего, почти забытого мира. Весь клуб был поглощён магией, которая витала в воздухе, словно невидимая сила, готовая прорваться наружу.

В центре клуба, на полу, была тщательно нарисована пентаграмма, окружённая свечами. Множество знаков и символов, выведенных на пол, поднимали вокруг ощущение древности и опасности. В центре пентаграммы, под её сводами, лежала Ева. Её тело было неподвижным, и в этот момент казалось, что она абсолютно безжизненна. Волосы рассыпались по полу, лицо было закрыто, но губы едва-едва касались пола — её дыхание было едва слышным, будто и сама она исчезла, растворившись в тени.

Рядом с ней стояли все участники ритуала. Саванна, стоявшая над головой Евы, спокойно и уверенно произносила древние заклинания. Она была слепой, но её интуиция и магическая сила не оставляли сомнений в её действиях. В её руке был старинный пергамент, на котором были написаны слова заклинания, и её голос эхом разносился по клубу. Все ждали, когда ритуал начнёт действовать.

Саванна начала говорить. Её голос был мягким, но таким сильным, что каждый её шепот ощущался на коже, как холодный ветер. Она произносила слова, которые были не просто заклинанием, но древним обращением к силам, давно забытым, скрытым от всех.

• • In umbra tenebris, vinculum conficitur, ad vitam et mortem, animae se iungunt.