Проклятие семи жизней

Глава 25 - Проклятие бесконечной петли

Рене ворочалась в постели, бессильно уставившись в потолок. Тьма в комнате не давала покоя — казалось, она пульсировала, наполненная эхом старых страхов, незримыми нитями прошлого, которые цеплялись за её сознание. Сон не шёл. Он словно стоял за стеклом, глядя на неё чужими глазами, не решаясь войти.

В голове всё играло, как на экране без кнопки паузы — ярко, назойливо. Обрывки лиц, голосов, воспоминаний.

Семь лет. Семь лет, как Макс исчез. Остался где-то в глубине её памяти, между ощущениями и догадками, между реальностью и мечтами. Его лицо — живое, будто вчера — вспыхнуло перед глазами: его смех, от которого у неё щемило в груди. Его прикосновения — лёгкие, точные, как будто он знал её лучше, чем она сама. Как будто знал, где болит, и как туда прикасаться, чтобы не разрушить, а собрать заново.

Но тот мир остался позади. И этот, сегодняшний, не хотел её отпускать.

• Макс… ты не вернёшься. Ты просто не вернёшься.

Эти слова звучали внутри как шепот и приговор.

Она резко перевернулась на бок, схватила телефон — как спасательный круг. Бессмысленный скроллинг Инстаграма стал ритуалом выживания. Она листала, почти не вникая, пока взгляд не наткнулся на знакомый аккаунт. Старый профиль Элайджи.

EliAbot23.

Рене усмехнулась сквозь слёзы. Какой-то глупый ник, простой, даже немного нелепый… но почему-то — до боли настоящий. Он был про него. Про того, кто всё время шёл чуть сбоку, кто не навязывался, но всегда был. С иронией, с теплом, с этой его странной тихой уверенностью. Немного бот, немного ангел, немного загадка.

Потом она увидела TristanNoir — строгий, почти театральный псевдоним. Имя, созданное будто бы специально, чтобы произвести впечатление. Чёрный Тристан. Взрослый. Солидный. Опасный. Терапевт, который всегда контролирует. Даже поцелуй с ним был как движение по схеме — спонтанный, но рассчитанный. Без вопросов. Без эмоций. Тело, инстинкт, рефлекс. Молния, которая вспыхнула и тут же исчезла. Не больно. Не страшно. Просто… ничего.

Но стоило ей вновь взглянуть на фото Элайджи — сердце дрогнуло.

Он был… другим. Таким, с кем хочется идти сквозь штормы. Тёплые, тёмные глаза, глубокие и надолго. Шрам над губой — он, наверное, хотел бы его скрыть. Но она — она видела в нём красоту. Как в ране, которая зажила, но осталась.

Рене закрыла глаза и представила, как он смотрит на неё. И на секунду ей показалось, что она может дышать. По-настоящему. Спокойно.

Элайджа…

Сон подкрался неуловимо — как вода, что вдруг становится слишком тёплой, и ты уже не знаешь, где был берег. Тело Рене стало тяжёлым, дыхание замедлилось. Мир вокруг расплылся, и в этом зыбком свете появился он — Тристан.

Он стоял близко. Слишком близко. Его взгляд был серьёзным, почти пугающе спокойным, как у человека, привыкшего читать души.

• Ты боишься меня? — шепчет он.

Рене не отвечает. Просто тянется вперёд. Их губы сплетаются — не спешно, не пылко, а как будто что-то смещается в пространстве, и сама ткань реальности меняет форму. Что-то происходит. Что-то необратимое. В груди гул, будто сердце бьётся в чью-то ладонь.

Но когда она отстраняется — он исчезает.

И вместо него — Элайджа.

Смех в глазах. Он улыбается, как мальчишка, и она снова тянется. Их губы встречаются. Этот поцелуй — тёплый, мягкий, такой… настоящий. На секунду весь мир замирает, как будто нашёл равновесие. Как будто теперь всё правильно.

И вдруг — резкое движение. Чьи-то пальцы с силой вцепляются в её плечо.

• Довольно! — раздаётся голос, в котором дрожит ревность, злость, боль.

Она оборачивается — и видит Еву.

Та смотрит на неё с презрением, будто готова разорвать на части. Глаза пылают, губы сжаты в тонкую линию.

• Ты не должна быть с ним, — шипит она и толкает Рене прочь из объятий Элайджи.

Сила удара обжигающая. Воздух исчезает. Рене теряет равновесие и падает — в пустоту, в черноту, вниз, как в пасть неведомой бездны.

Её пальцы всё ещё помнят тепло губ, но теперь всё растворяется, исчезает.

Рене открыла глаза, но не увидела привычный потолок своей комнаты. Вместо этого она оказалась в месте, которое было одновременно знакомым и чуждым. Она стояла в том самом лабиринте, который посещала много раз в своих воспоминаниях, но здесь всё было ярким, живым и настоящим, как будто сама земля дышала. Рене узнала его сразу — не по тропам, а по ощущению внутри: будто сердце замедлилось, а разум начал шептать на другом языке. Воздух был густым, как смола, пахнущим травами, землёй и чем-то… древним.

Всё было слишком зелёным. Не как лето — как заброшенный сад, в котором время давно умерло, а корни деревьев продолжают думать. Листва над головой сплеталась в купол, отсекая небо. Всё здесь дышало жизнью, но не человеческой.

И посреди — он. Элайджа. Лежал у подножия древнего дуба, словно спал. Лицо безмятежное, но тело неподвижно. Смерть дышала сквозь него.

Рене шагнула ближе, но остановилась.

Перед ним стояла женщина. Её спина была пряма, волосы водопадом падали на плечи. В руках — две сабли, затаённые, как судьба. Это была Ева. Но не та, которую Рене знала. Эта — была чужой. Божественной. Опасной.

И тогда — небо не разверзлось. Оно просто исчезло. На его месте — столб света, такой яркий, что казался беззвучным криком. Он не освещал — он жёг. Не касался земли — он зависал, как меч.

Из света не вышел никто. Но голос — не человеческий, не мужской, не женский — пронёсся сквозь пространство, обращаясь не к Рене.

К Еве.

Ты нарушила баланс, забыв про закон,

Мёртвых не воскрешают, ты шла наперекор

Рене не дышала. Всё в ней трещало, будто хрупкое зеркало.

"Однажды — ты вернёшь то, что взяла.

Ровно в тот день,

Ровно в тот час…"