Проклятие семи жизней

Глава 29 - Вихрь Воспоминаний

Утро пришло тихо, почти неслышно. Сквозь полуприкрытые шторы в комнату просачивался мягкий, размытый свет, золотя всё вокруг — простыни, волосы, тени на стенах. Всё казалось затянутым в янтарную вуаль, как в паузе между дыханием и словом.

Рене лежала, не двигаясь, в том странном, хрупком покое, который бывает только перед пробуждением — когда ещё не уверен, сон это или реальность, но в теле уже нет тревоги. Простыни спутаны, плечо раскрыто, дыхание — ровное, но чуть-чуть прерывистое, как будто она вспоминала что-то важное во сне и теперь пыталась удержать его вкус на языке.

Её ладонь лежала рядом с его — совсем рядом. Не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло. Он не прикасался — и всё же был рядом настолько, насколько только можно быть. Эта тишина между ними была не пустотой, а согласием.

Элайджа дышал ровно. Он не спал — она знала это без слов. Просто лежал рядом, давая ей время. Пространство. Свободу не говорить, если говорить тяжело.

— Я думала, что проснусь и всё станет… как было, — прошептала она, едва повернув голову. — Что снова появятся сомнения. Страхи.

Он не ответил. Но его рука чуть сдвинулась — не коснулась её, нет, — просто стала ближе. И этого было достаточно, чтобы Рене закрыла глаза на миг и позволила себе сделать вдох чуть глубже.

Мир был другим. Теплее. Опаснее.

И всё, что происходило этой ночью — её память хранила это не в словах, а в чувствах: касания, дыхание, страх быть рядом, и невозможность быть врозь.

Рене стояла перед зеркалом, высоком, антикварном, в тяжёлой резной раме. Простыня медленно спадала с её плеч, обнажая только ключицы и изгиб спины. Свет заливал комнату мягкими бликами, но отражение было слишком ярким — как будто зеркало знало больше, чем отражало.

Элайджа подошёл сзади, не спеша. Его ладони скользнули по её талии, сомкнулись, прижали её к себе. Она почувствовала его тепло всем телом. Он склонился к её шее, коснулся губами кожи чуть ниже уха. Поцелуй был тёплым, как солнце после бури. Знакомым. Близким. Безопасным.

Слишком знакомым.

Мир дрогнул.

Зеркало мигнуло.

Её взгляд в отражении натолкнулся на другую себя. Огненно-рыжие волосы. Искры в зрачках. Город горит за спиной. Скарлетт.

Элайджа обнимает её точно так же — сзади, держит её, сдерживает вихрь магии в её теле, целует в висок. Но магия всё равно вырывается. Огонь пожирает улицы. А потом — чёрный пепел. И её тело — обугленное, безжизненное — на его руках.

Буря. Небо рвётся от ветра. Агата кричит в небо — волосы вьются, как ленты тумана. Элайджа сдерживает её, прижимает к себе. Он шепчет что-то, ураган воет, но она не слушает. Вихрь рвёт её на части. Её тело падает ему в руки, сломанное, как высушенный цветок.

Цунами. Серые воды, как стальные когти. Эмилия. Её глаза полны ужаса, а ладони дрожат. Она кричит: «Я не хотела!», но Элайджа уже рядом — держит её, шепчет, закрывает собой. Но волна накрывает их. И вновь — он остаётся один. С телом в руках.

Мари-Жозефина. Камни дрожат под ногами. Земля трещит. Она молится — за город, за людей. Но магия уже разбудила стихии. Элайджа держит её, как всегда, как всех. А потом — только тишина. Земля разверзается. И её больше нет.

Девушка с русыми волосами. Тихая, очень приятная внешность. Глаза добрые. Вокруг — буря молний. Она дрожит, но не от страха — от отчаяния. Элайджа вновь обнимает сзади, почти молится, сдерживая её силу. Но не успевает. Молнии бьют, как кнуты небес. Тело падает. Он ловит. Как всегда.

Элизабет. Блондинка. Слёзы текут по её щекам, пока она кричит в отчаянии: «Зачем я жива?» Она истерична, её магия рвётся наружу в пульсах чистого света. Он рядом. Он держит. Он любит. И не спасает. Последний свет. Крик. Смерть. Прах.

А потом —

Рене. В отражении. И она сама — настоящая. Смотрит в глаза Элайдже через стекло. Он всё так же держит её. Как будто не держал так уже тысячи раз.

И голос — тот самый, наконец, звучит полностью.

Ты нарушила баланс, забыв про закон,

Мёртвых не воскрешают, ты шла наперекор.

Свет упал с небес, осветив твою судьбу,

И в тени ночной — отголоски беды…

Однажды — ты вернёшь то, что взяла.

Ровно в тот день,

Ровно в тот час…

Ты будешь вечно рождаться вновь,

Судьба твоя — это петля без конца.

Каждые двадцать пять лет — смерть встретит тебя,

И в тот день, когда ты умрёшь,

Ты вновь вернёшься к началу.

Но от этого не будет покоя.

Судьба твоего выбора — не твоё право,

Ты обязана забрать то, что дала.

Тот, кто станет твоей тенью,

Тот, кто возьмёт твой дар,

Заберёт твою жизнь —

Только тогда проклятие будет снято.

Рене отшатнулась от Элайджи, резко. Будто обожглась.

• • Нет... — выдохнула она. — Я видела...

Губы дрожат. Взгляд слепой. В ней опять бушует всё.

Элайджа успевает поймать её прежде, чем она упадёт. И в этот раз — он держит её иначе.

Не как ту, кого нужно спасти. А как ту, кто вспомнил, что её нельзя было спасти.

Он держит её — крепко, бережно, но она уже не та, что была минуту назад. Не та, что проснулась в его объятиях. Не та, что смотрела в зеркало и думала: "Это настоящее."

Рене вздрагивает. Его руки — словно кандалы на пульсе. Тёплые, но тяжелые. Она хочет… вырваться? Отстраниться? Не знает. Не может понять, где она — в этом теле, в этом времени, или там, где огонь, вода, буря и прах.

• • Не трогай меня, — вырывается шёпотом. Не в злости — в панике.