Проклятие Солнечного короля - 1

ГЛАВА 5

Маскарад мадам Присциллы потрясал воображение. Здесь было продумано все: от драпировки на стенах в стиле пустынных сказок до цветов в вазах. В большой зале был развернут высокий сказочный шатер, пространство разделяли полупрозрачные шифоновые занавеси, в которых легко можно было затеряться или спрятаться от навязчивого внимания. Костюм Сатин как нельзя лучше подходил обстановке, она, как эфемерное видение порхала по залу в поисках того, кто был ей нужен, и мысленно благодарила мадам за потрясающую проницательность. Ведь другие дамы полусвета выглядели немного нелепо в своих, несомненно, прекрасных, но громоздких платьях, а Сатин пленила всех своим полузакрытым костюмом. Широкие шелковые штаны нежного персикового цвета, длинная почти до колен полупрозрачная туника и топ, обнажающий плоский живот. Длинные черные волосы струились по спине, а шелковая вуаль скрывала половину лица, оставляя открытыми только загадочные, подведенные черным углем глаза. Эти глаза запали в душу многим, но блестели сегодня только для одного и смотрели только на одного мужчину.

Сорос Кради — Тень самого короля. Невероятная по коварству и прагматизму задумка графини, которую Сатин необходимо было претворить в жизнь. И в своих попытках она явно преуспела.

         Он явился одним из последних, такой же суровый и неприступный, как ей запомнилось. Почему-то из всех четверых, включая короля, он казался ей самым непонятным, самым загадочным. Казалось, он знал какую-то тайну о ней, впрочем, быть может, так и было. Она слышала, что полукровка мог видеть будущее любого человека, но не свое. И именно на этом хотела сыграть графиня, именно на этом играла сейчас Сатин.

Поначалу он не заметил ее, поглощенный разговором со своим долговязым приятелем, но вот, одна из дам привлекла внимание мужчины, и тот с лукавой усмешкой последовал за ней, а Сорос остался у столика с напитками и наконец обратил на нее внимание.

Она не подошла, а мягко, как кошка, скользнула к выбранной жертве, торжествующе улыбнулась, заметив его заинтересованный взгляд, обошла по кругу, наслаждаясь моментом абсолютной власти, и даже сделала то, на что никогда бы не осмелилась всегда запуганная леди Ровенна. Протянула руку, в приглашающем жесте, нисколько не сомневаясь, что он последует за ней.

Мадам Присцилла еще до начала бала показала Сатин выход из зала и комнаты, где девушки уединялись со своими кавалерами. Также мадам заранее выбрала для нее самую дальнюю из них, но путь этот оказался волнующим и слишком коротким. Мужчина позади не сопротивлялся магическому обаянию одалиски, наоборот, он был восхищен и заинтригован.

От близости этой странной женщины мысли Сороса путались, или во всем было виновато вино, изрядную порцию которого они с Феликсом выпили еще по пути. Да и не все ли равно? Ему было хорошо, легко и свободно, как не было уже очень давно. Хотелось хоть на один вечер перестать думать о безопасности короля и государства, побыть чуть-чуть человеком, отдаться на волю собственных желаний. И в данный, конкретный момент он желал ее…

Оказавшись в комнате, одалиска почти опрокинула его на мягкий белоснежный ковер, протянула бокал с вином, слуха коснулась чарующая музыка пустынных жителей, что-то магическое было в ней и в девушке, танцующей сейчас перед ним в каком-то неизведанном, эротическом танце, в вине, в самой обстановке. Он словно очутился во сне, в чудесном сне, от которого не хотелось просыпаться. И эта девушка…

Он не заметил, как она легко сняла с него «котт»[1], рубашку, коснулась обнаженной кожи своими порхающими, словно бабочки, пальцами, он попытался поймать их, но одалиска ускользнула, сняла с его шеи злосчастный шелковый платок, завязала ему глаза и прошептала:

— Если попытаешься снять, все закончится.

Он неуверенно кивнул и через мгновение окунулся в настоящее блаженство страсти и чувственности. Что она вытворяла своими умелыми руками, как целовала его, вызывая давно позабытые ощущения жизни. До этой сказочной встречи он словно мертвый был, но сейчас она возрождала его, раскрываясь сама, пробуждала.

Он пережил удивительные мгновения, не видя, но, чувствуя бархат кожи, запах какой-то восточной пряности, легкий сладковатый вкус губ, ее поцелуи могли свести с ума, ее объятия погружали в бездну, а страсть, с которой одалиска отдавалась ему, разжигала пожар еще большего желания. Он не мог насытиться ею, он не хотел насыщаться ею и уж точно не желал отпускать…

Но так же, как и всякая сказочная ночь, эта подошла к концу, прекрасная девушка исчезла, как ночное видение, или это он так постыдно уснул, даже не заметив ее ухода, а когда очнулся и осознал произошедшее, то поклялся сам себе, что непременно найдет свою ночную незнакомку. А потом… впервые ему не хотелось знать, что будет потом.

* * *

Ровенна приехала в особняк мадам на рассвете. Все получилось даже лучше, чем можно было вообразить. И сейчас в тишине мерно покачивающейся кареты она могла признаться самой себе и никому больше, что ей понравилась эта ночь. Она не была собой, она была Сатин — страстной, уверенной в себе, красивой и неотразимой. Ей понравилась власть, понравилось повелевать, и все же знание, что все закончилось,  радовало ее куда больше. Она еще на шаг приблизилась к своей мечте, к своему любимому мужчине, которого представляла ночью на месте этого полукровки. Они были странно похожи, но увы, как бы она не пыталась, эта встреча была лишь бледной иллюзией той единственной ночи с королем.