Проклятие Солнечного короля - 1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА 6

Мэл еще несколько дней пряталась в стенах своего дома, страшась снова увидеть капитана. Она боялась своих чувств, себя, его, всего. И чтобы хоть как-то успокоиться решила перенести свои чувства на бумагу, в письме к той, кому уже несколько лет безгранично доверяла — леди Маргарет.

«Мне кажется, что я схожу с ума. Я  словно сплю и никак не могу проснуться. Но это не кошмар, чудесный сон, сотканный из чувств, которые я думала, больше не смогу и не захочу испытать…».

Тогда четыре года назад, вскоре после гибели родителей, ее ждал еще один удар. Тот самый корабль, на который Артур так хотел, так стремился попасть, был захвачен пиратами и потоплен со всеми пассажирами.

Пиратам было чуждо сострадание, и они без колебаний и сожалений забирали чужую жизнь. Подобные нападения были едва ли не обыденностью, каждый второй корабль могла постигнуть такая судьба, сейчас все было иначе, во многом благодаря капитану Кроссу и его боевому кораблю Хэйзеру.

Артур осуществил свою мечту, он выбрался из Южного креста, вот только жизнь его была такой скоротечной, как горсть песка, утекающая сквозь пальцы. Ты сжимаешь кулак, силишься его остановить, но не можешь, пока на ладони не остается несколько крупиц, а жестокий морской ветер уносит и их, оставляя только боль от очередной невосполнимой потери.

         Мэл с невыразимой печалью вспоминала свою первую любовь, друга, который мог когда-нибудь стать спутником жизни. Да, со временем боль притупилась, время стерло остроту, а после ужасающего случая с графом, она и вовсе запретила себе думать о лучшем будущем, о новых чувствах, любви, о мыслях впустить кого-то в свою жизнь. В клетке графа это было невозможно.

         Мэл помнила, какая участь постигла милого, доброго и такого галантного виконта Петраса Гияса и его семью. Граф уничтожил их, оболгал, лишил титула и земель. Не сам, конечно, но никто не вступился, даже губернатор Сорели. И все только за то, что Петрас позволил себе признаться приятелям, даже не ей, что любит ее и хочет просить руки. Она бы и так отказала. Но графа ее заверения не устроили. Он хотел преподать всем показательный урок, пример, что будет с другим подобным Гиясу глупцом, рискнувшим покуситься на его собственность. Мерзко, но Мэл была его собственностью. И она не знала никого в Жемчужной провинции, кто осмелился бы пойти против воли и желаний графа.

         Конечно, она могла бы обратиться к леди Маргарет. Не раз порывалась сделать это, но останавливал страх, глупый, беспричинный страх, что граф узнает и сделает что-то непоправимое до того, как леди успеет помочь. Так или иначе, но они с Уилом были целиком и полностью в его власти.

         Да, она не могла писать в письмах о своих бедах, но поделиться внезапно пронзившим ее чувством очень хотелось, а еще попросить совета. Ведь ей так страшно было снова ошибиться.

 «У Вас было такое чувство, что Вы знаете этого человека всю жизнь? Словно он родная для Вас душа. Мне нравится в нем все: смелость, решительность, его опасный взгляд и то ощущение принадлежности, словно он часть меня, существенная, очень важная часть, без которой невозможно дышать. Он заполняет собой все мои мысли, и это пугает. Если я позволю ему сделать это, то что останется от меня самой? Быть может, я боюсь своих чувств или боли, которую они могут мне принести. Я ведь совсем не знаю его, но почему мне кажется, что без него я перестану существовать»?

Неожиданный стук в дверь отвлек Мэл от написания письма.  Странно, она никого не ждала в столь позднее время. Мэдди была на дежурстве, а Уилл давно спал в своей кровати. Впрочем, может это был кто-то из горожан. Кому-то срочно понадобилась ее помощь?

Подумав об этом, Мэл поспешила открыть, но на пороге был вовсе не горожанин, а та, кого она не чаяла больше увидеть никогда.

— Леди Виттория?

— Можно мне войти? — немного нервно и неуверенно спросила женщина.

— Да, — ответила Мэл и посторонилась, пропуская супругу графа Айвана в свой, пусть и маленький, но уютный дом.

Они устроились на кухне без всяких светских церемоний, и обе молчали, не решаясь заговорить. Как же давно они не виделись. Почти два года. И все же Мэл помнила каждый миг того ужасного времени…

Неожиданно воспоминания перенесли их обеих на два года назад, в тот самый день, когда все пошло не так. Тогда Мэл стояла у окна в гостиной особняка графа, наблюдая, как ее семилетний брат играл на лужайке перед домом с большим дворовым псом, и думала о том, что сказала ей Мэдди.

— Неужели ты настолько слепа? Неужели ты не видишь, что граф влюблен в тебя?

Об этом же говорил когда-то Артур, и доктор Харрис недавно. А вдруг именно из-за этого мама так хотела увезти ее в столицу. Она помнила тот день, последний раз, когда граф был у них до смерти родителей, помнила, каким расстроенным был отец, как они с мамой долго сидели в кабинете, запершись, а на следующий день мама пришла в ее комнату и сказала, что они уезжают. Не требовала, не просила, просто сказала.

— Это нелепость, — оборвала она сама себя.

— Что, дорогая? — спросила леди Виттория, отвлекая девушку от тревожных мыслей.

— Ничего, — ответила она, улыбнувшись. Нет, это не может быть правдой, ведь он все еще женат. — Вечером я, наверное, опять пойду на дежурство.