Проклятие Солнечного короля - 1

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА 11

Второй частью плана Мэл был граф. Она готовилась к этой встрече, как никогда раньше, потому что ей предстояло сыграть, по-настоящему сыграть, вжиться в придуманную роль настолько, чтобы он поверил.

         Когда-то граф говорил ей, что она не умеет лгать, что она для него, как открытая книга, и сегодня она намеревалась сыграть на этой своей открытой книге.

         В особняке было тихо и мрачно. В последнее время здесь всегда было так. Лишь с приездом жены холод дома слегка отступил, но не достаточно, чтобы вернуть ему прежнюю жизнь. Впрочем, как утром служанки особняка сообщили Мэдди, графиня покинула дом еще прошлым вечером. Едва ли надолго. Ведь, несмотря на все заверения графини, только сейчас Мэл начала понимать, что она никогда не уйдет от мужа, что бы он не сделал, как бы с ней не обращался, ни тогда, ни сейчас ей не хватало гордости разорвать отношения.

Любовь порой бывает очень жестока, Мэл это тоже начала осознавать только после того, как сама поняла, что это такое. Да, когда-то она уже любила Артура, но то было детское, невинное, нежное чувство, больше похожее на дружбу, а с капитаном она горела, сходила с ума, перешагивала через все условности и барьеры. И с ужасом начинала осознавать, что противостоять этому чувству у нее, как и у леди Виттории, тоже не хватит гордости.

         — Мэл, дорогая.

         Граф застал девушку в ее прежней спальне. Она и сама не понимала, почему ее потянуло именно сюда. Он ничего не поменял с момента ее ухода, даже книга на столе, подаренный им же томик стихов, лежала на прежнем месте. Все, как она оставила.

         Мэл повернулась на его зов, и сердце кольнуло болью. Сколько раз он так ее называл, человек, которого она считала своей семьей? И когда звал, он смотрел на нее точно так же, как сейчас, только она была настолько слепой, что не замечала в глубине этих глаз страсть и одержимость, а не нежность дядюшки к любимой племяннице. Это она придумала себе образ, а он никогда не скрывался.

         Странно, но и его она тоже теперь понимала. Тот дикий страх, что любимый отвернется, уедет и забудет о твоем существовании, а ты останешься один на один с этой болью, со всем своим одиночеством, с незаживающей раной в сердце. И как же она хотела его исцелить, несмотря на все, что он сделал, она все еще жалела его.

         — Ты так смотришь на меня? — удивился он, а она спросила:

         — Как?

         — Странно. Ты никогда на меня так не смотрела.

         — Я просто вспоминала. Думала о вас, о родителях, об этом доме.

         — И что ты думала?

         — Что я мне было здесь спокойно.

         Пусть не долго, пусть за счет придуманных иллюзий, но в то время ей было хорошо, она была почти даже счастлива.

         — Ты можешь снова быть здесь счастлива, — проговорил он, подошел к ней, коснулся рук, взял ледяные ладони в свои, теплые и притянул их ко рту, чтобы согреть своим дыханием. Она позволила и даже неприязни не испытывала.

         — Совсем замерзла, — пробормотал мужчина, целуя ее пальцы. — Я приказал служанкам не топить верхний этаж. Пойдем в гостиную, погреешься у камина.

         Она кивнула и позволила ему себя увести. А внизу ее ждал сюрприз — накрытый на две персоны стол и да, там было значительно теплее, только это слабо ей помогало. Ведь холод был в ее душе, которая оплакивала сейчас последние иллюзии детства.

— Я рад, что ты пришла.

— Вы кого-то ждете?

— Тебя. Этот стол накрыт для нас.

— А леди Виттория…

— Леди Виттория вернется только ночью, — заверил он, а она впервые, наверное, решилась спросить.

— Зачем вы все еще поддерживаете отношения?

— А разве ты не знаешь? — в свою очередь удивился граф. Притворно, ведь он знал о ней почти все, как и об интригах своей опостылевшей женушки. — Насколько я помню, она навещала тебя недавно.

— Простой визит вежливости.

— Пожалуйста, милая, не нужно лжи. Ты же знаешь, я этого не люблю. Как и женские интриги. Да, не смотри так. Виттория мне все рассказала. Она ведь обещала помочь тебе? Забрать бумаги Уилла, верно?

— Я ее об этом не просила, — настороженно ответила Мэл, ощущая себя впервые здесь, наедине с графом, неуютно.

— Я верю, — отозвался он и отпил глоток из бокала с вином. — И даже не виню тебя или ее.

— Поэтому она уехала? Вы выгнали ее?

— О, нет. Как я мог? Но милая, ты так и не научилась разбираться в людях, а тем более в моей жене. Ты думаешь, что я чудовище, и даже представить себе не можешь, на что способна обиженная, обозленная и нелюбимая женщина.

— И на что же?

— Например, на месть. Когда моя драгоценная супруга поняла, что я люблю тебя, она начала меня шантажировать своим отцом, его деньгами, проблемами, которые могут у меня появиться, если я брошу ее. И ненадолго я поддался, уехал в Сорель, как можно дальше от тебя. Когда же она поняла, что это не помогает, то начала изменять мне. Ты удивлена?

— Да. Я не думала, что…