Проклятие Солнечного короля - 2

ГЛАВА 5.2

* * *

Для нее это был удар. Казалось, что трон уже у нее в кармане, и вдруг, все начало разваливаться на кусочки. А вместе с идеальным планом начала «разваливаться» и она сама. Вернер пытался повлиять на нее, успокоить, заставить сосредоточиться на главном, но ее преследовал страх поражения. Из-за какого-то мага она терпела поражение. Но если этому неизвестному дозволено применять запрещенные методы, то и она могла бы поступить также. Но прежде…

Ровенна расправила юбки, взглянула на свое отражение в большом напольном зеркале, убедилась, что просто неотразима и стремительно направилась к выходу, совершенно проигнорировав Вернера. Он было направился следом, но она так глянула, что тот предпочел остаться в гостиной. Иногда, ее было не остановить ни здравым смыслом, ни силой. Темная энергия ее души требовала выхода, и сейчас эта темная энергия была направлена на того, кто уже давно ей не подчинялся, но все еще любил.

Ворвавшись в покои Сороса Кради, словно фурия, остановилась на пороге, с легким недоумением. Давно она не видела его таким, без строгого камзола, этого вечного осуждения на лице. Сейчас он казался до странности беззащитным в полурастегнутой рубашке, с растрепанными, влажными волосами, падающими на плечи.

Она тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли, и отпустила на волю свою ярость:

— Это твоих рук дело?

— Я не очень понимаю…

Он даже не взглянул на нее, занявшись приведением себя в порядок.

— Лжец! Ты все знаешь, ты все подстроил.

— И что же я сделал такого ужасного, что заставило тебя, впервые в жизни самой объявиться в моих покоях? — выгнул бровь он и так насмешливо посмотрел на нее, словно она не взрослая почти сорокалетняя женщина, а несмышленая девчонка, одна из его глупых поклонниц. Это окончательно разозлило, и она даже кинулась к нему, чтобы ударить. Но он ловко перехватил руку и сжал ее так сильно, что ей стало больно.

— Вы забываетесь, леди Элиран. Я не один из ваших любовников, я не Вернер, чтобы вы могли командовать.

Она смотрела в его глаза в надежде, что увидит то, что видела раньше, скрытое, потаенное желание, все еще тлеющую внутри страсть, и она увидела это. Победная улыбка озарила лицо, и она его поцеловала, так как умела, так, как хотела, а он не нашел в себе сил оттолкнуть. Эта женщина всегда имела над ним необъяснимую, мистическую власть. Да, он хотел, даже жаждал ее ненавидеть и пытался убедить себя, что она исчадие бездны, те вещи, что она творила, все то зло…

Но одно ее прикосновение, один поцелуй разрушал стены, воздвигаемые годами, заставляя совершать непоправимые ошибки. Для него она была губительным огнем, и он хотел, всегда хотел в нем гореть, как сейчас, как сегодня, в собственной комнате, в постели, на один миг притвориться, вернуться в то время, когда она была юной, нежной и невинной, увидеть ту, кем она никогда не была…

А после он жалел, что поддался, не смог, не оттолкнул и почувствовал давно забытое отвращение к самому себе.

— О, не смотри на меня так, словно я чудовище, заставившее тебя изменить жене, — фыркнула Ровенна, заворачиваясь в простыню. — Ты хотел этого не меньше, чем я.

— Но только для тебя я всего лишь один из многих. Ничего не значащий эпизод…

— А ты хочешь стать кем-то большим?

— Когда-то хотел, когда ты была человеком.

— А теперь я не человек?

— Я не знаю, кто ты теперь.

— Я — мать твоего сына.

— И это единственное, что останавливало меня все эти годы от желания свернуть тебе шею.

В ответ она рассмеялась, бесстыдно и издевательски.

— Ты все еще хочешь меня, и именно это тебя останавливает.

— Зачем ты пришла?

— Узнать, что это за маг такой перетянул на сторону мальчишки моего главного союзника.

— И ты веришь, что я отвечу?

— Конечно, нет. Я просто хотела понять, почему именно ты сейчас борешься на стороне противников, тогда как твой сын совсем один…

— Перестань лицемерить. Тебе это не идет, — резко бросил он, поднялся, подошел к креслу и накинул домашний халат. Все это время она неотрывно следила за ним и вынуждена была признать, что с годами он стал еще лучше. Сильнее, мощнее, сексуальнее. Полукровки не стареют так, как люди. Даже в шестьдесят, восемьдесят, сто лет они выглядят едва за сорок, все также красивы и полны сил. И они по праву считались непревзойденными любовниками, что Сорос, что король. Впрочем, она никогда не ставила на одну чашу весов свою любовь к королю и страсть к этому мужчине. А страсть была, вот только она боялась окунуться в нее с головой, потому что с ним, как ни с кем другим, становилась слабой.

— И все же ты предаешь его.

— Дэйтон никогда не хотел быть королем. Если бы ты провела с ним хоть один день, да даже если бы просто спросила, то поняла бы. Но тебе всегда было плевать, ведь для тебя существует только один человек, самый главный в жизни.

— Александр, — кивнула Ровенна, но Сорос удивил ее, сказав:

— Нет, ты сама. Все, что ты всегда любила — это ты. Твои страсти, желания, одержимости. Всегда только ты.