Проклятие Солнечного короля - 2

ГЛАВА 6.1

После недели в море, капитан Харди, наконец, разрешил Олли выходить. И первое, что он сделал, попросил навестить помощника Семара, отнести ему еду, убедиться, что тот еще жив.

— Наглый мальчишка, ты думаешь, я тебе это позволю? — хмуро бросил капитан, но мальчик давно понял, что отчего-то стал важен ему. Все-таки пират был не так уж плох, если не обращать внимания на частые приступы гнева и ненависти ко всем и всему.     

Помощник Семар находился в трюме со всеми захваченными пленниками. Время от времени их выпускали, окатывали холодной водой, чтобы не покрылись грязью и не развели паразитов. Позволяли умыться и постирать исподнее, но не всем, только тем, кто был, по мнению капитана, достаточно полезным. Семар был из таких — сильный и умелый. Его раны почти затянулись, он похудел, побледнел, и взгляд стал жестким, колючим, однако, увидев Олли, полукровка смягчился и даже попытался улыбнуться.

— Как вы? — спросил мальчик и вытащил из-за пазухи большой ломоть хлеба и что-то безумно вкусно пахнущее, завернутое в тряпочку. — Там сало. Я украл на кухне. Спрячьте, спрячьте скорее.

— Не рискуй так больше. Это опасно, — предупредил мужчина. Олли думал, вернет сверток, но нет, спрятал под рубахой. — Не рискуй.

— Да я и не рискую, почти. Капитан ко мне хорошо относится.

— Не бьет?

— Нет. Ругается только часто, много пьет и кричит ночами, — вздохнул мальчик, вспомнив случившееся два дня назад. Тогда он проснулся среди ночи от криков капитана, пытался осторожно растолкать, но получил сильный удар по плечу. Мужчина боролся с кем-то во сне, ударил, но так и не проснулся, наоборот, на лбу появилась испарина, он весь дрожал и метался, словно в лихорадке. Конечно, Олли перепугался и побежал к корабельному доктору, скользкому, неприятному типу, с маленькими бегающими глазками, страшному пропойце и сквернослову. Но тот был настолько пьян, что даже кувшин с холодной водой, который Олли вылил на него, не возымел никакого эффекта.

— Что же делать? — растерянно прошептал мальчик и тут вспомнил, что на корабле был еще один доктор. Увы, доктор Губерт, погиб во время сражения с пиратами, но когда Олли приходил навестить помощника Семара, то видел, что у многих раны почти зажили, а перевязки были сделаны очень умелой рукой. Мальчик не знал, что за человек так постарался, но надеялся, что он поможет Харди, а там, глядишь, капитан смягчится и подобреет к заключенным. С этими мыслями он побежал к первому помощнику, а затем, вместе с ним спустился в трюм, туда, где содержали заключенных.

Их было тридцать восемь, и все почти поправились. Мальчик подозвал Семара, рассказал о лихорадке капитана и посмотрел с такой надеждой, что полукровка не смог отказать. Ушел куда-то вглубь камеры и через несколько минут вывел бледного, изможденного мужчину, который едва держался на ногах. Пришлось помощнику капитана выпустить их обоих. Он хоть и был хорошим помощником, но славился крайней брезгливостью к заключенным, а юнга не смог бы один дотащить доктора до каюты капитана.

— Как вас зовут? — спросил Олли у изможденного мужчины.

— Кроули, — еле слышно выдохнул тот.

Больше мальчик вопросов не задавал, а уже в каюте увидел почти настоящее волшебство. Стоило только мужчине положить руку на горячий лоб капитана, как тот затих. Жар спал, пульс выровнялся, и больной забылся глубоким, спокойным сном, а доктор отнял руку, покачнулся и едва не рухнул прямо на пол, без сил. Тогда-то Олли и понял, кто такой этот Кроули.

— Вы целитель!

— Ты не видел настоящего целителя, мальчик, — с трудом дыша, прохрипел мужчина. — Настоящий целитель не только от лихорадки избавить может, но и от всех шрамов, покрывающих тело этого несчастного.

— А как вы здесь оказались? На корабле?

— По глупости, мальчик, и из тщеславия своего. Я, знаешь ли, всегда был тщеславным, любил, когда меня расхваливают, любил преклонение, обожание, себя любил не меньше. А ведь на самом деле я посредственность, пустышка. Только был у меня один предмет, платок, который лучше меня людей излечивал. Настоящая целебная магия. И пользовался я им без стеснения и зазрения совести, лгал, воображал себя великим целителем. Молва обо мне бежала вперед меня. Куда бы не приезжал, встречали как святого. И вот однажды, молва эта дошла до капитана Харди.

— Он вас похитил? — выдохнул мальчик.

— Похитил, это сильно сказано. Я погулять любил, выпить, много выпить, вот и нажрался как-то в одном увеселительном заведении, а очнулся уже здесь. Одно плохо, платок мой там остался, в моей съемной квартире.

— И он понял, что вы не сможете его вылечить, — догадался Олли.

— Понял и разозлился, — кивнул целитель. — Велел посадить меня в камеру. Говорил, что я шарлатан и не заслуживаю свободы ни на корабле, ни на земле. И он прав мальчик, неправильную я жизнь вел. Грехи на мне страшные и тяжкие, не искупить их ни раскаянием, ни смирением. Только здесь я их осознал, но знаешь, когда его увидел, надежда появилась, что заслужу я прощение делами добрыми и даром своим.

— А кого вы увидели?

— Семара, — доверительно прошептал целитель, и что-то было в его голосе, взгляде такое, что Олли подумал, а не безумец ли этот человек. — Я, как его увидел, думал, спятил совсем, крыша от одиночества поехала, ну откуда, скажи мне, ему здесь взяться было? Испугался сначала, думал, по мою душу явился, нашел, на краю земли нашел, а после он сам рассказал, как его из моря выловили. А я ведь знал, что он море любит, на корабле своем большом плавает, видать, случилось чего.