Проклятие Солнечного короля - 3

ГЛАВА 4

— Что вам известно?

— Мы нашли ту цыганку. Их табор стоит неподалеку за городом. Зовут Дара, дочь барона.

— Меня не интересует ее имя. Она знает что-то или нет? — спросил король, не глядя на Айара. Он смотрел в окно, на город, спешащих куда-то горожан, смотрел, а душу сжирала тоска. Зачем все это?

— Говорит, что не знает.

— Говорит?

— Просто не сходится.

— Тогда почему она еще не здесь? Если есть какие-то сомнения…

— Я боюсь, что мы спугнем их. Цыгане — народ особый. Они свободолюбивы и не привязаны к месту. Что стоит им собраться и раствориться на просторах страны?

— Полагаю, у вас есть план, как этого не допустить? — обернулся к полукровке король.

— Завтра я хочу вернуться в табор, если вы позволите.

— Делайте, как знаете. Мне нужен результат. И как можно скорее, иначе, я займусь этим сам.

Айар в последнее время боялся короля, сам не знал почему. Но было в нем что-то такое… жестокое, безумное. И это заметил не только он. Сама жизнь во дворце изменилась. Казалось бы, прошло меньше недели с момента возвращения Его Величества, а он уже не узнавал дворец. Больше всего пострадала знать, сначала защитники королевы, а затем ее противники. Король жестоко обошелся с теми, кто злорадствовал, видя падение королевы. Кто-то оказался в тюрьме, кого-то выслали, а Вернера нашли задушенным ночью в камере. Тревога поселилась во дворце, тревога и страх. Айар тоже его ощущал, до каких крайностей еще может дойти король в своем желании вернуть королеву?

— Айар? Что принесло тебя сюда в такой час? — спросил Андре, обнаружив полукровку у дверей своей комнаты. Тот не решался постучать и уже готов был уйти, но тут судьба решила за него. Капитан открыл дверь сам. — Что-то ты неважно выглядишь.

— Я виделся с Его Величеством.

— Понятно, — посерьезнел Андре. Эти встречи с королем сейчас могут напугать кого угодно. Его тоже пугали. — Ну, проходи. Выпьешь? У меня как раз завалялась бутылка тарнасского игристого.

— Выпью, — не отказался полукровка. И только когда горло обожгла горьковатая янтарная жидкость, решился сказать то, что мучило его весь день. — Что он сделает, когда найдет ее?

— Странные вопросы ты задаешь, друг мой. Отчего?

— Я боюсь, что она не простит его, и тогда… я не знаю, что будет тогда.

— Я тоже не знаю, но знаю одно — мешать ему сейчас чревато. А Мэл… добрая девочка, она простит. Не знаю, хватит ли любви забыть…

— А если не хватит?

— Тогда у нас всех появятся проблемы.

— Думаете, не отпустит?

— А ты бы отпустил любимую женщину, если жизни без нее не мыслишь?

— Не знаю. Я никогда не любил, — признался Айар, и почему-то вспомнилась теплая, маленькая ладошка слепой цыганки с редким именем — Гурия.

— Вот и я не знаю, — вздохнул Андре.

— А как же леди Берта, простите, я слышал, вы…

— Леди Берта прекрасная женщина. Мне с ней хорошо, но любовь… она иная. Любовь — это когда насмотреться не можешь, надышаться, когда пылинки сдувать хочешь, на руках носить, чтобы ножки свои прекрасные не натерла, когда все мысли она твои занимает и днем, и ночью. Когда все и всех забываешь, и только к ней, о ней, за ней. Эх, что-то я разговорился, аки поэт какой. Вот Феликс бы посмеялся надо мной, чудаком.

— Когда они приезжают?

— На днях. Александр сам ему написал. Ему, да Дэйтону.

— Как он воспримет арест матери?

— Меня больше беспокоит, как он воспримет бегство Мэл. Эх, Алекс, Алекс, наворотил дел, а мы расхлебывай. Ладно, давай еще выпьем. А то, Его Величество скоро совсем до ручки дойдет, да меня позовет. А мне с ним на трезвую голову встречаться ой как не хочется.

* * *

В эту ночь все было спокойно и тихо. Мэл стояла рядом с шатром и снова, как и накануне вглядывалась в темноту. Горан, вместе с бароном и другими цыганами, поддерживал огонь в кострах, окружающих стоянку.

— Ночь слишком тихая, — прошептала Дара, присоединившись к ней.

— А Гури где?

— С детьми. Им строго настрого запретили выходить. По-хорошему, я бы и Горана туда же отправила, но мальчишка из себя взрослого строит.

— Разве это плохо?

— Да не плохо, просто ночь уж очень тихая, опасная. В такие ночи все может случиться.

— Думаешь, он придет?

— На то и расчет. Иначе бы и ты сейчас сидела в том шатре. Ладно. Пора нам уже.