Проклятие Солнечного короля - 3

ГЛАВА 7

— Что вы с ней сделали?

— Дэйтон, успокойся!

— Нет! Я доверил ее вам, я… я… она где-то там, совсем одна. Думает, что мы бросили, предали ее. Это все из-за вас, это вы…

— Хватит! — резко осадил принца Александр. Дэйтон и Феликс вернулись всего двадцать минут назад, и эти двадцать минут король выслушивал резкие обвинения сына. — Ты забываешь, с кем разговариваешь! Я не один из твоих друзей, я — твой отец!

— Разве? — выкрикнул переполненный гневом принц.

— Дэйтон! — попытался вмешаться Феликс, но это не помогло.

— Вы никогда не верили, что я ваш сын, и вы никогда не были мне настоящим отцом. Никогда! Так же, как Ровенна не была мне матерью. Единственная, кто не лгал мне, кто видел и понимал меня таким, какой я есть, была она. А вы… она любила вас так сильно… вы не заслуживаете такой девушки. Лучше бы вы не возвращались!

С этими словами Дэйтон стремительно покинул кабинет короля, ему просто невыносимо было находиться там, с ним, видеть его сейчас. У него в голове не укладывалось, почему он не ищет ее, почему сидит во дворце, вместо того, чтобы объезжать каждый город, каждую деревню в ее поисках. Почему он здесь? Почему он все еще здесь?

Эти же вопросы он задал Феликсу, когда тот вышел из кабинета следом.

— Остынь!

— Как? Как я могу? Ты бы смог, если бы на месте Мэл была Рея?

— Криками и негодованием делу не поможешь, к тому же Алекс прав, как король он вряд ли ее найдет. Она же сбежит при первом же слухе о его приезде.

— И что? Он снова притворится Кроссом? Или наденет новую маску? Сколько их у него? Почему он раз за разом заставляет ее страдать то своей смертью, то воскрешением?

— Это их дело. Не твое. Она — его жена.

— И много счастья ей принесло это замужество?

На этот вопрос Феликс не нашел ответа, как и король, который стоял за дверью и слышал весь их разговор.

«Мальчик вырос» — с горечью подумал он. — «И он прав. Лишь бы только найти ее целой и невредимой. Тогда быть может, у меня хватит сил…»

Впрочем, это была всего лишь иллюзия. Не хватит у него сил, не сможет отпустить. Никогда не сможет. Но куда она поехала? Куда? Слишком много вариантов.

В Южный крест она вряд ли вернется, как и к ближайшим друзьям. Это было болезненно — понимать, как мало он знал о ее жизни без него. Андре рассказал о самых близких друзьях, но за время его отсутствия она могла завести новых.

— Где же ты? — почти простонал он, посмотрев в темное, ночное окно. Долго там стоял, вглядывался, словно сквозь эту непроглядную тьму мог увидеть ее.

— Не вини его за несдержанность. Он еще молод, — заговорил Феликс, вернувшись в кабинет короля.

— Я знаю, — ответил Александр, не глядя на старого друга.

— Ох, и наворотил ты дел.

— Тоже будешь меня обвинять?

— Ты сам с успехом это делаешь. Когда ты в последний раз ел?

— Не помню. Давно.

— Я так и думал, — кивнул Феликс и открыл дверь кабинета, пропуская молчаливого слугу, принесшего поднос с едой.

— Там бутылки вина случайно нет?

— Хочешь напиться?

— Хочу, но не получается, — горько ответил Александр. — Слишком много всего.

— Я не думал, что Дэйтон когда-нибудь догадается.

— Вряд ли он догадался. Скорее понял по поведению Ровенны. А может, она сама рассказала.

— Даже сидя под замком эта женщина умудряется портить тебе жизнь. Как долго ты намерен ее там держать?

— Не знаю. Я не хочу думать о ней сейчас.

— Тогда давай выпьем… за твое воскрешение. Я рад, что ты жив, брат.

— Хоть кто-то рад. А то я уже начал думать, что всем было бы лучше, если бы я остался мертвым.

— Мальчик успокоится, придет в себя, и вы поговорите, — ответил он и подал старому другу бокал с самым крепким вином, какое нашел.

Феликс оказался прав, Дэйтон появился утром, угрюмый, осунувшийся, не спал всю ночь, как и король. И первое, что юноша сделал, войдя в кабинет отца — обнял его.

— Прости. Я не хотел говорить всего этого. Ты мой отец. Я всегда знал, что ты любишь меня как сына.

— Ты и есть мой сын, Дэйтон. Даже если по крови это не так.

— Когда ты узнал?

— Не знаю, давно. Наверное, догадывался с самого начала.

— И позволял ей себя обманывать?

— Я хотел обмануться, — признался Александр. — Ты должен знать, я никогда не жалел, что ты у меня есть, что есть Киран. Вы — моя семья.

— Я знаю, ты держишь ее в башне.

— Прости, но я не могу ее отпустить.

— Я и не прошу. Но хотел бы увидеть. Она моя мать. И этого ничто не изменит.

— Я не стану тебе мешать видеться с ней, но хочу попросить об одном, если возможно, спроси у нее, где Сорос.